Завещание с того света - Татьяна Гармаш-Роффе

Как вовремя распознать, что тобой манипулируют? Вот Кристина якобы чувствует себя обязанной Игорю за спасение. И потому даже не смеет настоять на своем. Лишилась собственного мнения. И как же узнать, Криску взаправду так переклинило? Или она с помощью этого хода пытается им, Игорем, манипулировать?!

Он хмурился и теребил подбородок, не находя ответа.

– Ты что такой смурной?

Игорь и не заметил, как шеф закончил разговор с женой.

– Да так… Задумался.

– Понятно, – Кис проницательно посмотрел на ассистента, но развивать тему не стал: сейчас неподходящее время для беседы о странностях любви. – Саша подберет материалы к утру.

– У тебя идеальная жена.

Алексей посмотрел на парня удивленно. Никогда раньше Игорь не выдавал подобных характеристик. Он прекрасно относился к Александре, уважал ее, но таких… А-а-а, это его мысли о Криске терзают!

Кис усмехнулся:

– Саша не всегда была такой.

– Какой?

– Идеальной. Просто наступил момент в ее жизни, когда она решила ею стать.

– Сознательно? Вот так взяла и решила?

Кис кивнул.

– А до этого она была какой?

– Хм… Я, пожалуй, слова не подберу… – пробормотал Кис. Не называть же любимую жену стервой, хотя несколько лет назад именно так Алексей ее и характеризовал.

– «Плохой девчонкой»? – улыбнулся Игорь.

– Ну… типа того. А Бицаев не случайно боится, – сменил детектив тему, которая ему не слишком нравилась. Или, скорее, напрягала. С Сашей что-то происходит, а он не знает, в чем дело! И она не говорит. А когда тебе не говорят, то разверзаются пропасти для домыслов… – Знаешь, Игорь, у страха будто есть запах. Ты его чувствуешь, он лезет в твои ноздри – но он не дает тебе возможности определить его природу…

– Думаешь, причастен?

– Скорее что-то знает… А может, боится как раз быть заподозренным в причастности, тогда как он ни сном ни духом. Бывают такие люди, вот у Александры, к примеру, сестрица Ксюша: только при мысли, что ее могут заподозрить в чем-то неприглядном, она уже заливается краской. При этом она совершенно ангелоподобная девица и не способна ни на какой плохой – даже в самом детском смысле – поступок. По крайней мере, на сегодняшний день. Со временем, конечно, все может изме…

– Кристина тоже такая! – перебил Игорь. – Кис, слушай, а вдруг я все усложняю? Может, она просто поделилась со мной своими заморочками без всякой задней мысли? Ну вот как люди иногда признаются, что едят по ночам…

– Мальчик мой, – патетически воскликнул детектив, воздев руки к небу, – я же тебе сказал: раз Кристина не выдвигает никаких ультиматумов или требований – значит, все в порядке. Никаких задних мыслей у нее нет, она просто не знает, как справиться со своей чрезмерной благодарностью… Так помоги ей! Скажи, к примеру, что ты не один занимался ее спасением, а еще уйма народу, – и что ж теперь у нее возникнет комплекс повышенной благодарности по отношению ко всем ним? Нарисуй ей абсурдную картину: допустим я, Алексей Кисанов, возглавлявший операцию, которому она тоже чрезмерно благодарна, заявлюсь к ней и скажу: бросай-ка, детка, работу над диссертацией и немедленно приступай к деторождению, – она что, со мной тоже не осмелится спорить? Или привалит к ней отряд спецназа, который брал всю эту мразь, и примется советовать, как девушке жить? А там ребята простые, такого насоветуют, тушите свет. И что, Криска немедленно возьмет на вооружение их ЦУ?

Игорь заулыбался.

– Так-то оно лучше, – Кис похлопал ассистента по плечу.

– Извини, Кис. Я просто…

Неожиданно у Алексея зазвонил мобильный.

– Слушаю.

– Алан Бицаев говорит. Хочу спросить, вы из полиции?

Поразительно, на этот раз голос звучал почти без акцента и даже в другом регистре, отчего Кис не узнал его с ходу. Он нажал на кнопку громкоговорителя, чтобы Игорь мог слышать.

– Я вам сказал, Алан, я школьный друг Евгения Дмитриевича.

– Или вы журналист?

– Да нет же!

– Откуда у вас мой номер?

– Маша Донникова дала.

– Она рядом?

– Она пригласила меня остановиться у них в доме… Я только что вернулся из длительной заграничной командировки, хотел навестить школьного друга по дороге к себе во Владивосток и тут вот узнал эту ужасную новость… – вдохновенно сочинял Кис. – Но Маша уже ушла спать в свою комнату – она рано ложится, если вы в курсе. Вы хотите, чтобы она подтвердила мои слова? Разбудить ее?

Бицаев помолчал.

– Ладно. Не надо девочку будить, но если вы действительно в доме, то скажите, что находится в большой комнате внизу. Какая там мебель.

– В гостиной?

– Ну да. Когда я жил в Москве, говорили «большая комната».

– Тогда у людей гостиных не было, Алан. И спален не было. Гостей принимали там, где по их уходу и почивали… Так что большие комнаты выполняли множество функций… Здесь книжные стеллажи до потолка, – Алексей вышел из кухни с мобильным в руке (Игорь последовал за ним, чтобы слышать разговор) и принялся перечислять предметы обстановки, поворачиваясь вокруг своей оси, – низкий столик, четыре кресла, сиденья и подлокотники обтянуты светло-серой кожей… Мебель вся светлая, похоже на березу, не знаю точно… На полу большой серо-голубой ковер… Музыкальный центр…

– Достаточно. Раз вы действительно друг Жени… Маша вам наверняка сказала, что он был моим преподавателем, а потом научным руководителем на двух защитах, и мы давно с ним подружились, несмотря на разницу в возрасте, и перешли на «ты». Так что не удивляйтесь, для меня он давно «Женя»… Я очень любил его, и раз вы тоже его друг… Я понимаю, у вас возникли вопросы. Они у всех, кто знал Женю. Он был отличным водителем, и теперь все недоумевают, как он мог сорваться в пропасть.

– Именно!

– Я специально проверял вас, потому что если вы журналист… Сейчас пресса такая стала, сами знаете. Раньше бы никто не написал – а теперь журналисты, как гиены, сидят и ждут, что добыча в их вонючую пасть свалится…

– Простите, Алан, я не уловил мысль.

– Мысль такая, что мне репутация друга дорога, не хочу, чтобы ее растащили на клочки гиены эти. Вам скажу – а ни полиции, ни журналистам не сказал. И вы никому не говорите. Обещаете?

– Обещаю. Но о чем вы? – начал терять терпение детектив.

– Накануне мы праздновали день рождения моей дочери. Ей шестнадцать исполнилось, собралась семья, друзья пришли, мы пили вино… Потом домашнего коньяку добавили… А под конец кто-то из гостей попросил молодого вина – оно только-только перебродило, я даже не отфильтровал еще, но у нас, знаете, так принято, чтоб дорогим гостям во всем угодить, любую прихоть исполнить… И с утра голова болела у всех.