Завещание с того света - Татьяна Гармаш-Роффе

– Тоже верно. Так что тебе шалава говорит?

– Что не Бицаев убийца. Не потому, что он благодарный ученик, нет, – мало ли, какой у этого чувака мотив мог оказаться, но…

– И какой же? – не согласился Игорь. – У него фальшивые ученые степени, и он боялся разоблачения? Даже если представить, что Донников ему крупно помог с диссертацией и с защитой, – ну кого такая правда может испугать в наше время? У нас даже депутаты имеют фальшивые дипломы, научные степени и публикации. И что? Все по-прежнему на своих местах, никого за подлог не наказали. И этот Бицаев, будь он сто раз тупица, не способный написать ни строчки, – кому до этого дело, кого этим удивишь в наше время? Тем более что, если верить прессе, в кавказских республиках коррупция выше, чем в среднем по России… И в любом случае это не повод убирать академика.

– Согласен, но могут существовать другие мотивы, мы ведь о Бицаеве ничего не знаем. Дело в другом: он слишком на виду. Академик приехал в гости – к нему. Ехал по горной дороге от него и на его же машине. Если мужик не полный идиот, то не стал бы так подставляться.

– И что мы делать будем? В Адыгею полетим?

– Зачем, Игорь? Место происшествия уже травкой поросло, ничего мы там не добудем. А с Аланом Бицаевым можно поговорить и по телефону.

Алексей дожевал последний бутерброд, допил чай. Сейчас бы сигаретку!.. Но он бросил курить с рождением двойняшек и стойко сопротивлялся неутихающему искушению затянуться после еды.

– Не поздно ли? – усомнился Игорь, глянув на часы. – Уже одиннадцать. Если разницы во времени с Адыгеей нет.

– Разницы нет. Но все равно звонить поздно… в обычных случаях. Только у нас необычный. Вот его номер, – раскрыл он старую записную книжку, данную Машей, на букве «Б», – продиктуй мне.

И принялся нажимать на кнопки.

Кис придерживался легенды, выработанной с Машей. Он-де бывший одноклассник, вот решил навестить старого друга, а тут такая петрушка вышла… Как же могло случиться, как же произошло, как же, как же?

Мужчина на том конце провода говорил с сильным кавказским акцентом, цокал языком и произносил что-то похожее на «вах-вах-вах», посыпал голову пеплом – ведь на его машине академик попал в ДТП! «Машина что – машина ничто! А вот беда, какая беда: учитель мой, наставник, благодетель, мир праху его, погиб!»

Алексей сразу понял: этот чувак правды не скажет. Слишком много восклицательных знаков. Посему даже не стал задавать другие вопросы, хотя у него уже образовался целый списочек. Просто пожелал Алану Бицаеву доброй ночи и отключился.

– Что? – напрягся Игорь.

– Врет. Чего-то боится. Или кого-то.

– Может, с местной полицией связаться? Они ведь были на месте ДТП и свидетелей всех опросили…

– Тебе тоже спать пора?

– Нет… Почему это? – обиделся Игорь.

– Тогда включи мозги. Наше расследование – секретное. Так захотела Маша, потому что об этом просил в письме… хм… типа ее отец. Убийца не должен знать, что мы пытаемся что-то разворошить, иначе, сам понимаешь…

– Придется нам тоже письма с того света писать? – хмыкнул Игорь.

– Нет, мы эсэмэски друг другу будем посылать, – буркнул Кис. – «Ау, я в девятом круге!» – «Че, правда? А меня в десятый поселили!»

– Ошибочка. Десятого круга нет.

– Откуда знаешь? Ты там был?

– Ну, у Данте нет. Всего девять.

– То у Данте. А нам могут и десятый организовать, персональный… – Алексей улыбнулся, но как-то кривовато вышло.

– Вообще все это неожиданно серьезно, – проговорил Игорь. – Начиналось почти как шутка, а оказалось делом нешуточным… Кто-то много трудов положил, чтобы убрать Донникова. Подстроить несчастный случай дорого и сложно. За дело наверняка взялся крутой профессионал, так что убийца у нас раздвоился: исполнитель и заказчик. Согласен, Кис?

– Полностью. И заказчик не отсюда, не из дома. Такое никому из здешних не по зубам. Даже если у кого-то на уме и была мыслишка, что смерть академика ему (или ей) на руку, – то нанять киллера-профи не просто дорого, нет, к нему еще доступ нужен. Они на столбах не вешают объявления с бахромой телефончиков: «Опытный киллер готов выполнить ваш заказ качественно и в кратчайшие сроки»… Подобные спецы редки, обычному человеку при всем желании контакт с ними не нарыть… Заказчик тот, кто крупно, очень крупно выигрывал от смерти академика, или для кого Донников стал чем-то опасен, опять же очень. Короче, ставки тут высокие.

– То есть искать будем в сферах, связанных с его медицинской деятельностью, – подытожил Игорь.

– Именно. И задачка эта будет ой какой непростой… Надеюсь, Саша поможет с информацией, – с этими словами Кис вытащил из кармана мобильный и принялся набирать домашний номер.

Александра – журналистка, у нее есть доступ к таким источникам, о которых простые смертные даже не подозревают: зарубленные по каким-то соображениям статьи, не пошедшие в эфир интервью и всякие прочие черновики. Еще у нее есть друзья и приятели среди собратьев по цеху – те, которые готовили материалы о предмете и были знакомы лично с академиком. Иными словами, жена у детектива – бесценный источник информации и не раз выручала его в сложнейших делах.

– Я намеревался еще со всеми садовниками-огородниками завтра переговорить, – продолжал Кис, прижав трубку к уху, – но теперь время не стану тратить. Хотя… Стану. Всех надо будет опросить. Донников мог что-то подозревать. Занято, – сообщил он, поглядев на экран своего телефона. – Ведь убийство готовилось, планировалось, кто-то уже строил козни против него, и он мог ощущать неладное, беспокоиться и даже догадываться – а то и точно знать! – где камень преткновения, кому он дорогу перешел… Домашние и прислуга могли его состояние заметить, какую-то фразу услышать… Надо подумать, как подъехать к домашним, не выходя из роли «школьного друга»…

Детектив повторил набор, и Александра ответила.

– Сашенька? Не разбудил?

Алексей приложил все силы, чтобы голос его прозвучал как обычно.

…Игорь отошел в сторонку, чтобы не мешать. Его неизменно удивляло, что шеф разговаривает со своей женой так нежно и бережно, будто они только-только расстались после первого свидания, будто ему еще предстояло завоевывать эту женщину. Удивляло и – отчасти – восхищало. Но отчасти и раздражало: эти двое были почти все время неприлично счастливы. Игорю казалось, что они никогда не ссорились, всегда относились с пониманием к внесемейной занятости каждого, считались с усталостью и мелкими капризами (крупных они себе не позволяли, интеллигентные люди!) друг друга…

При этом в их отношениях не было ничего показного. Ничего из разряда «смотрите и завидуйте!», что написано, к примеру, на лицах многих звездных пар. Игорь это выражение очень хорошо знал. Оно сияло победной улыбкой на лице его матери, когда она выходила в свет с его отцом, богатым и талантливым ученым, – до тех пор, пока ей не надоело притворяться. Надоело же ей притворяться тогда, когда она нашла партию получше. И ничто уже не могло удержать Жар-птицу (так называл мать маленький Игорь) – ни сын, ни разбитое сердце мужа…