Под воровскими звездами - Владимир Колычев

Мало бить себя в грудь и рвать тельняшку, доказывая свою крутость. Авторитет вора должны признать люди, в том числе и отдаленные от криминального мира. В авторитете Виталия Михайловича никто не сомневался, поэтому его и позвали вершить суд.

Директор строительный фирмы взял в банке кредит, но отдавать его не собирался. Оказывается, когда-то давно владелец банка кинул его на «бабки» – взял в долг сорок тысяч долларов, а когда пришло время возвращать, «послал лесом». Мужик отплатил ему тем же. Взял в кредит сто десять тысяч и забил на выплаты, а когда ему предъявили, обратился за содействием к своей «крыше», попросил Карьяла вывести спор на Каучука. Сорок тысяч и сто десять – суммы несовместимые, но за восемь лет накапали проценты. И еще бизнесмен собирался с этих денег отстегнуть воровскому арбитру – за справедливый суд. Во всяком случае, Виталий Михайлович так понял. А деньги ему были нужны. К тому же у бизнесмена осталась расписка восьмилетней давности, гражданский суд этот клочок бумаги замечать не хотел, но у воров свои понятия о справедливости. Печати, нотариусы – это дело десятое, главное, чтобы все было по понятиям.

– Это что? – Он положил слегка пожелтевший лист бумаги на стол, разгладил его пальцами.

– Не по форме, – покачал головой банкир.

Холеный тип, кожа нежная, как у шестнадцатилетнего пацана, еще не бравшего в руки бритву. А ведь он уже в годах. Моложавый, смазливый, статный, стильный, одет с иголочки. Виталий Михайлович не без зависти посматривал на него. Хотел бы он выглядеть так в свои годы, а у него морщины на лице, кожа на щеках и подбородке дряблая, живот выпирает. Может, потому Лариса и ушла. Он-то, конечно, постарается вернуть, но получится ли? Может, и не нравится он ей вовсе.

– По форме в реальной жизни бывает только гроб, – с упреком глядя на него, сказал Каучук. – Снимут мерку, сколотят ящик, и закроют в нем вместе со всеми долгами, расписками. Какая там уже форма?

– Это угроза? – нахохлился банкир.

– А если угроза? – удивленно посмотрел на него Виталий Михайлович. – Думаешь, ты сможешь со мной бодаться? Я вор, за мной весь воровской ход. Тебя раздавят, как орех, и никакая скорлупа не поможет… Или хочешь потягаться со мной?

Банкир опустил голову. Зря он выдернулся, нет за ним силы, способной противостоять воровскому гневу. Так, служба безопасности, которая только и могла, что долги выбивать. Если бы он чувствовал за собой силу, на воровской суд идти бы не согласился.

– Решение такое: истец возвращает кредит со всеми процентами. – Каучук пристально смотрел на банкира. – Но после того, как ты возвратишь сорок тысяч, с реальным процентом за восемь лет. И двадцать штук за судебные издержки…

Банкира такое решение не устраивало, но возразить он не осмеливался. Виталий Михайлович сам по себе серьезная личность, а еще с ним Карьял, с головорезами которого лучше не связываться.

Решение принято, ставки определены, все, разговор окончен. Но вопрос не закрыт, пока банкир не подвезет назначенную сумму. И с истца причитается, но это можно не озвучивать, и без того уже все определено.

Спорщики разъехались, в малом зале ресторана остались только Каучук и Карьял. Дело сделано, можно перекусить. А потом уже можно ехать к Ларисе. Виталий Михайлович всю ночь не спал, думая о ней. Надо же было так на бабу запасть на старости лет. Да и какая это старость – сорок девять лет. Лицо в порядок привести, фигуру подправить, да и здоровьем заняться, и еще сто лет можно будет жить.

– Тут еще ко мне один подъезжал, хотел, чтобы я с Егорычем их развел, – в раздумье сказал Карьял. Он, казалось, колебался, нужно было об этом говорить или нет. – Может, надо было к вам обратиться?

– А конкретно?

– Да у Егорыча любовь новая, а один хрен ее обидел. Егорыч его на счетчик поставил. Триста штук ему выставил. «Терпила» подъезжал, жаловался, хотел, чтобы я ему помог.

– Кто такой?

– Ченцов его фамилия. Торговая база у него на Кирова. Одно слово, «терпила».

– Ты отказался?