Последняя надежда обреченных - Ирина Градова

– Нет, попытайся вытащить его, а я подержу.

Она нашарила руку немца, потом вторую и потянула. Он снова застонал и что-то пробормотал по-немецки. Рита никогда не могла пожаловаться на слабосилие и почти без труда выволокла щуплого парнишку на открытое пространство.

– Молодец, – похвалил великан, отпуская холодильник, который с грохотом рухнул на пол. – А теперь – ноги!

Вскинув немца на плечо и подталкивая Риту в спину, он быстро двинулся в направлении выхода. Запах гари становился все сильнее, и наконец Рита увидела открытое пламя, бушевавшее среди стеллажей магазина.

– Отдел хозяйственных товаров, – бросил мужчина, снова подталкивая ее вперед. – Хорошо горит!

В дверях они столкнулись с группой мужчин. Один из них спросил что-то по-турецки, и Ритин спутник ответил ему, махнув рукой в глубь супермаркета. Группа быстро исчезла в клубах дыма и пыли.

Очутившись на улице, Рита увидела толпу людей, с ужасом наблюдающих за происходящим. Несколько человек лежали на тротуаре. Рита отвела взгляд, поняв, что им уже ничем не поможешь. В другой стороне расположилось человек двадцать раненых, которым какие-то люди из толпы оказывали первую помощь.

Осторожно опустив немецкого парнишку рядом с ними, спутник Риты сказал:

– Займись им! – и направился ко входу в магазин. К тому времени пламя охватило большую часть супермаркета, и клубы дыма начали вырываться из дверей. Она схватила мужчину за руку.

– Не ходи! – закричала она. – Сейчас приедут пожарные!

Он аккуратно разжал ее пальцы и, подмигнув голубым глазом, казавшимся еще ярче на фоне черного закопченного лица, вбежал в супермаркет. Вдалеке уже слышался вой сирен. Рита склонилась над спасенным парнем, который понемногу приходил в себя.

Под аккомпанемент отчаянного визга тормозов на расплавленном от солнца асфальте к бордюру подкатила машина реанимации, за ней – вторая, а в конце улицы показался полицейский патруль. Из первой машины выскочили люди в белых халатах. Один из них, мужчина лет пятидесяти, подбежал к Рите и заговорил по-турецки. Она сказала ему по-английски, что является туристкой. Тогда врач подозвал санитаров из второй машины, и они принялись осторожно перекладывать пострадавшего с тротуара на носилки. С воем подъехала машина пожарной бригады, но не успела она затормозить, как раздался оглушительный грохот, и все присутствующие увидели, что часть супермаркета, выходящая на сторону дороги, рухнула, сложившись как карточный домик. В воздух поднялись клубы пыли и дыма.

Рита в ужасе вскочила на ноги, подумав о своем спасителе и еще нескольких мужчинах, которые находились внутри здания. Она в панике кинулась к месту, где раньше располагался вход в магазин, но в воздухе висели клубы дыма, пепла и песка, сквозь которые невозможно было ничего разглядеть. И тут на ее плечо легла чья-то тяжелая рука. Рита взвизгнула от неожиданности и, обернувшись, уперлась взглядом в широкую грудь, обтянутую когда-то белой, а ныне черно-серой футболкой.

– Живой?! – с облегчением выдохнула она.

– А ты как? – подмигнул он и ухмыльнулся. На лице гиганта, словно на растрескавшемся от времени камне, вызванные улыбкой мимические морщинки проложили белые бороздки.

– Цела, – ответила Рита. – Я боялась, что ты остался под завалом!

– Ну да, я еле успел.

– А те, другие?..

– Похоже, все выскочили, – успокоил ее мужчина. Его руки по-прежнему лежали у нее на плечах, и от их тяжести Рите почему-то становилось уютно и безопасно.

– Я видел, как выбегали мужики, которых мы с тобой встретили на входе, – продолжал он. – Надеюсь, внутри больше никого не осталось… Хотя, – он почесал в затылке, – нельзя сказать наверняка. А тебя-то как угораздило оказаться в самом пекле? Я вижу, ты тут недавно, не больше суток, верно?

– Как ты догадался? – поинтересовалась Рита.

– Да по загару, – рассмеялся он. – Ты себя в зеркало-то видела?

И тут Рита в ужасе осознала, что, должно быть, выглядит ужасно! Учитывая, что из-за толстого слоя сажи с трудом могла разглядеть черты стоящего перед ней человека, она представила себе, на кого похожа сама. Кроме дискомфорта от грязи и пыли, которые Рита ощущала на всем теле, она испытывала дискомфорт от саднящего локтя, порезанного о стекло дверцы холодильника, и, видимо, на коже лица тоже имелись мелкие ранки, так как местами она ощущала неприятное пощипывание.

Чтобы скрыть смущение, Рита принялась сбивчиво объяснять, как оказалась в супермаркете, в то время как ее группа проводила время в ювелирном магазине через дорогу.

– Да, повезло тебе! – покачал головой мужчина, когда Рита закончила свой рассказ. – Есть люди, у которых просто дар ввязываться в истории. Ты, очевидно, из таких.

– Как и ты, – парировала она. – Ты ведь тоже оказался в магазине в момент взрыва?

– Я не был в магазине, – ответил он. – Проезжал мимо, увидел, что произошло, и вошел, думая, что кому-то может потребоваться помощь.

– И скольких же ты вытащил на себе? – спросила Рита.

– Да я не считал, – пожал плечами великан. – Давай, что ли, познакомимся, а то не по-людски как-то получается. Михаил Столыпин, – представился он и протянул Рите огромную ладонь. Пожимая ее, она заметила сильно распухшие костяшки пальцев, отчего рука казалась еще крупнее.

Фисуненко сидел в кафе напротив роскошной пятизвездочной гостиницы с огромной территорией, на которой располагались три бассейна, теннисный корт, пять ресторанов, несколько кафе с национальной кухней, тренажерный зал, солярий и многое другое. Он наблюдал за отелем уже третьи сутки. Постояльцами в основном являлись состоятельные англичане.

За эти дни капитан успел изучить распорядок дня Олеси. Он без труда отыскал виллу ее мужа в десяти километрах от Мармариса и выяснил, что хозяин в данный момент отсутствует, а всеми делами заправляет его жена. Олеся выходила из дома в одно и то же время – без пятнадцати восемь. Она садилась в белый «Пежо» и неслась по горной дороге в город. Помимо этого отеля семье Сезер принадлежало еще несколько гостиниц того же класса в разных районах Мармариса, восемь ресторанов и два супермаркета. За день Олеся обходила все точки, проводя в каждой минут сорок, но эта гостиница, похоже, пользовалась ее особой любовью, потому что в конце дня она всегда возвращалась сюда. Олеся усаживалась на террасе, выходящей на море, официант приносил ей какой-нибудь салат и бокал вина, и она долго сидела, глядя на закат. Капитан прекрасно видел женщину со своего места под тентом. Он выбрал этот столик именно потому, что отсюда наилучший обзор, и предупредил менеджера, чтобы тот не занимал его с семи до десяти вечера. Менеджер оказался человеком сговорчивым. Евгений пытался выгадать момент, чтобы поговорить с Олесей на тему убийства Гаджиева, но никак не мог сообразить, как к ней подступиться. Впервые в жизни он ощущал робость перед женщиной, с которой даже не знаком. С первого взгляда на фотографию Олеси в альбоме Гаджиева у Фисуненко возникло странное ощущение, которое впоследствии появлялось всякий раз, когда он говорил об Олесе, думал о ней или смотрел на нее. В жизни она оказалась ничуть не хуже, чем на снимках, которые Евгению довелось видеть. Даже наоборот, в реальности бывшая модель выглядела еще привлекательней, потому что никакая фотография не в состоянии передать мимику, постоянно меняющееся выражение глаз или мимолетную улыбку, внезапно пробегающую по полным губам.