Лик Сатаны - Георгий Ланской

То ли нюх у Никиты был, словно у гончей, то ли он заранее подсознательно настроился на скандал, но тот не преминул грянуть, стоило ему, бренча ключами, пересечь порог родной квартиры.

Светка ждала его в коридорчике, привалившись плечом к косяку двери. Руки она скрестила на груди, а подбородок вызывающе смотрел вверх, что означало: «Пощады не жди!»

— И где ж тебя носило? — осведомилась она.

В голосе ее слышались близкие раскаты грома, а покрасневшие глаза выдавали, что она совсем недавно плакала. Бросив на нее косой взгляд, Никита пробурчал:

— У меня вообще-то ненормированный рабочий день, чтоб ты знала!

Он повел носом, надеясь уловить вкусные кухонные ароматы, но в квартире ничем подобным не пахло. Светка тщательно усвоила: того, кто провинился, — не кормят, и этот метод воздействия Никита давно на себе испытал. Зная, что в любом случае окажется виноватым, он забегал в кафе или перекусывал по дороге бутербродами, лишь бы в животе громко не урчало. Но к сегодняшней баталии он оказался неподготовленным. Разувшись, он тотчас юркнул в ванную. Правда, скрыться от Светки оказалось непросто. Она распахнула дверь и начала с порога орать, срываясь на визг:

— У всех нормированный, у тебя одного ненормированный! Между прочим, я к тебе на работу звонила! Ваша Матвеевна сказала, что ты еще в четыре умотал с концами!

— Волка ноги кормят! Слышала такую поговорку? Ко мне это тоже относится!

Никита задернул шторку, но она тут же отъехала в сторону.

— Относится? — заорала Светка так, что Никите захотелось уйти под воду с головой. — То есть я должна сидеть, волноваться, думать, куда ты уехал, а потом весь вечер наблюдать, как ты долбишь по клавишам? Позвонить трудно было?

— Не начинай, а? И так башка трещит! — Никита повернулся к Светке спиной и включил душ.

Светлана отступила, но не сдалась. Она продолжала что-то кричать, но Никита задвинул шторку и, подставив лицо под прохладные струи, мрачно думал: расходиться, только расходиться, сколько можно тянуть кота за неизбежное?

Когда он вышел на кухню, Светка сидела в углу, на диванчике, грызла печенье и демонстративно разглядывала стену, на которой, впрочем, не было ничего увлекательного. При его появлении она даже ухом не повела и голову резко отвернула.

— Есть хоть что-то на ужин? — негромко спросил Никита.

Этого вполне невинного вопроса хватило, чтобы Светку подбросило вверх.

— А ты мяса купил? — взвизгнула она. — Вот где был, там пусть тебя и кормят! Я не нанималась из топора кашу варить. На работе работай и еще дома паши, ублажай тут всяких падишахов!

— Сама не в состоянии была купить? — зло спросил Никита.

— Я тебе не тягловая лошадь! В конце концов, мне вредно тяжести таскать! И машин мне никто не дарил!

— На какие шиши? Я что, Додик Рокфеллер?

— Все покупают! Кредит берут и ничего — выкручиваются!

— Так возьми и выкручивайся! Кто тебе не дает?

Он открыл духовку, выдернул сковороду и брякнул ее на плиту. Затем достал из холодильника яйца, кусок колбасы и масло. По-крестьянски щедро нарубил колбасу толстыми ломтями, бросил на сковороду, залил яйцами. У Светки от подобного святотатства задрожали губы, и она с ревом вылетела из кухни.

Никита язвительно хмыкнул. Его пассия, похоже, всерьез считала себя цветочной феей, слишком нежной и трепетной для сурового мира. А тот, которого случайно зачислили в рыцари девичьей мечты, оказался на самом деле грубым и невоспитанным троллем.

Сейчас по всем канонам троллю следовало бежать следом, умолять, упрашивать, каяться и бить себя в грудь, мол, больше никогда-никогда… Но Никита был слишком голоден и зол. Он сердито громыхал на кухне посудой и телевизор включил почти на полную громкость, явно чтобы заглушить ее жалобные всхлипы.

На самом деле он даже не доел свой незатейливый ужин. И телевизор тоже не смотрел. Закинув руки за голову, он откинулся на спинку диванчика и с неприязнью думал, что вечер испорчен окончательно, и, значит, ночь с ее эротическими вывертами пойдет псу под хвост. Но вдруг зазвонил мобильник. Информатор торопливым шепотом сообщил о происшествии. И тогда Никита схватил сумку с фотоаппаратом и благополучно сбежал из дома…

* * *

Он пробился сквозь жидкую толпу зевак и, размахивая редакционным удостоверением, поднырнул под ленту ограждения. Сделал несколько снимков и огляделся по сторонам в поисках того, кто смог бы озвучить последствия пожара.

Горевший дом, бревенчатое и совсем недавно внушительное двухэтажное строение с резными карнизами и наличниками, витыми колоннами и высоким крыльцом парадного входа, уже потушили. Но от богатого особняка остались лишь гора изъеденных огнем бревен да груда вонючего хлама на подворье, среди которого валялись обгоревшие головы кабанов и маралов с ветвистыми рогами и растерзанные, втоптанные в грязь чучела птиц. Никита, наверное, даже не понял бы, что это такое, но пожарный отшвырнул одно из них носком сапога, и прямо под ноги Шмелеву упало жалкое, опаленное огнем чучело филина с огромными желтыми глазами, на первый взгляд абсолютно живыми…