Звезда среди ясного неба - Мария Жукова-Гладкова

Джулия всю ночь спала со мной, периодически вздыхала, иногда порыкивала. Что-то снилось? Лужи в предыдущий вечер и утром сделала в коридоре. Хорошо хоть, что с ней можно не гулять. Нина Степановна сказала, что в квартире Аглаи Джулия тоже обычно оставляла следы в коридоре. Аглая прогуливалась с ней исключительно перед фото— и телекамерами.

— Оставляйте ее здесь, — сказала Нина Степановна. — Нечего ее таскать по полициям, прокуратурам и прочим местам. Накормлю, даже с нами на прогулку возьму. А вы, Наташа, заедете, когда сможете. Можете после работы, хотите — в выходные.

Я сказала, что заеду после работы. Зачем травмировать собаку? Пусть уж сразу привыкает ко мне и понимает, что жить и спать теперь будет со мной. Тем более считается, что собаки этой породы очень привязываются к хозяину. Вроде бы Джулия была привязана к Аглае… По крайней мере, когда я бывала в той квартире, собачка всегда находилась рядом с хозяйкой. Но не бегала, не прыгала, а лежала и ела то, что давала Аглая.

В управлении нас с Петром Аркадьевичем проводили в помещение, где нам предстояло смотреть запись. Возможно, с нее уже сделали фотографии, возможно, будут показывать более крупным планом. Я не знала.

В кабинете находился знакомый следователь, Николай, должность которого я не знала, и две старушки.

Старушки мгновенно повернулись к нам.

— Этих обоих знаю, — заявила одна из бабушек удивительно громким для такого тщедушного тела голосом. Возможно, у нее плохо со слухом, поэтому и говорит громко.

Вторая бабушка тоже осмотрела нас и кивнула. Я обеих видела впервые.

— Мы вам очень благодарны, Пелагея Васильевна и Галина Ивановна. Вы нам очень помогли, — заявил следователь. — Витя, проводи, — обратился он к молодому парню, который привел в этот кабинет нас с Петром Аркадьевичем.

— Как это?! — возмущенно воскликнула все та же худенькая маленькая старушенция.

— Вы просмотрели запись с камеры видеонаблюдения, — невозмутимо заметил следователь. — Теперь очередь других свидетелей.

— Мы останемся и вместе с ними посмотрим. И вообще, почему это они вместе пришли? — Бабка прищурилась. — Раньше они всегда по отдельности ходили. Никогда вместе их не видела, правда, Галя?

Вторая бабка кивнула.

— Пелагея Васильевна, вы с Галиной Ивановной — одна группа свидетелей, а это — другая. Не положено всем вместе вещдоки смотреть.

По-моему, следователь нес полную чушь, хотя кто знает, какие у них сейчас порядки? Но мне казалось, что он преследует одну-единственную цель — поскорее избавиться от этих двух бабок.

— Витя! — тихо, но многозначительно произнес следователь.

— Пойдемте, дамы! — исключительно вежливо обратился к старушкам Витя.

С большим трудом, но их все-таки удалось выдворить из кабинета. Следователь и Николай выдохнули воздух.

— Вот скажите мне, — посмотрел на нас с Петром Аркадьевичем следователь, — почему в каждом доме, даже элитном, у нас в стране обязательно найдется вот такая Пелагея Васильевна, которая все про всех знает и вытянет из тебя все жилы, чтобы получить новую информацию?

— И у Пелагеи Васильевны обязательно найдется еще пара подружек, вместе с которыми она перемывает кости всем жильцам, — добавил Николай.

— А где еще одна подружка? — спросил Бергман.

— К счастью для нас, в поликлинике. Она талон к какому-то специалисту за два месяца брала и между посещением управления и посещением этого специалиста выбрала последний вариант. Не исключаю, что еще осчастливит нас своим визитом без приглашения. Вероятно, в сопровождении подруг.

— Но ведь такие старушенции для вас — первые помощницы, — заметила я.

— В разумных пределах, — ответил Николай.

— Часто они мешают работе, лезут, куда не просили, и еще кляузы пишут, — вздохнул следователь. — А мы потом отписываемся.

— Но они узнали людей на записи? — уточнила я.

— Узнать-то узнали — в смысле они всех видели раньше, но фамилий не знают.

— По крайней мере вы сможете отсечь жильцов, — заметил Петр Аркадьевич.

— Да уж, — покачал головой следователь. — Мы получили развернутые характеристики всех, кому не посчастливилось вчера вечером возвращаться домой. На каждого можно заводить уголовное дело. А если брать в расчет мораль и нравственность, то всех точно нужно изолировать от общества.

— Чтобы не растлевали окружающий мир, — добавил Николай, потом вдруг взглянул на продюсера. — Кстати, вы в курсе вчерашних обещаний вашего подопечного?

— Вы Юрку имеете в виду?

— Ну а кого же еще. Он обещал петь перед следующим боем Амбардамяна.

— Где?! Когда? — взвыл Петр Аркадьевич.

— Мы предполагали, что вы не в курсе, — хмыкнул следователь. — Кстати, вчера Юра опять пел под открытым небом.