Гнездо ласточки - Татьяна Тронина

– Я тебе помогать в этот раз не буду, – сказал отец. – Сами разбирайтесь. Нашла себе на голову инвалида, то и дело в обморок падает… – Он вышел из комнаты, печатая шаг.

Геля тихо, беззвучно плакала в объятиях матери.

– Мама. Мама, ну что ты стои́шь, – устало произнесла Кира. – Вызови «Скорую», пожалуйста.

…«Скорая» приехала через пять минут. Тима на носилках погрузили в машину. Кира поехала с ним.

– Срочно, в интенсивную терапию! – едва только взглянув на пациента, бросил доктор Захаров. С укоризной посмотрел на Киру – мол, предупреждал же! – Возможно, отек легких начался.

Кира осталась ждать известий. Через час вернулся доктор, сообщил, что пациенту чуть лучше, но без серьезного лечения не обойтись.

– К жениху вашему, Кира Игоревна, я вас не пущу сейчас. Идите домой. Если что, вам позвонят. Сами мне звоните, если хотите. Тимофею звонить бесполезно – он сейчас на аппарате ИВЛ, под маской лежит.

– Он не умрет? – спросила Кира.

– Я врач, а не Господь Бог, – усмехнулся Захаров. – Жив еще ваш жених.

– Вы удивительно тактичны, доктор… – усмехнулась Кира. Она хотела рассердиться, но не могла. Да и смысл сердиться – сама виновата, могла бы отговорить Тима от поспешной выписки!

Кира вернулась домой. Калитка была открыта. «Вот, ирония судьбы… Пришла беда – отворяй ворота… Мало того что Тиму хуже стало, так еще и отец, оказывается, поднимает руку на Гелю! А на что я надеялась? Что человек изменился, подобрел со временем? Нет, нет, чудес не случается… Все в этой жизни очень просто, логично. Если отец бил меня, значит, он бьет и сестренку…»

Тишина в доме.

– Папа! Папа, ты здесь? – закричала Кира. – Папа!!! Иди сюда! Я хочу с тобой поговорить!

От ярости Киру буквально затрясло.

Появилась мать.

– Кирочка, он ушел, – робко произнесла она. – Как только Тимофея увезли, так ушел из дома. Сказал – живите, как хотите, без меня.

– Он совсем ушел?

– Я не поняла… Мне кажется, он тебя боится. Ну, что ты его опозорить перед людьми можешь…

– К черту людей. Где Геля? – Не дожидаясь ответа, Кира бросилась в детскую. Геля лежала у себя на кровати. – Больно? – Кира осмотрела ее голову. Там, где отец тянул девочку за волосы, обнаружилось красное пятно, кожа вспухла. И, кажется, часть волос все-таки была вырвана с корнем…

– Нет, – шепотом ответила Геля.

– Больше он не посмеет тебя тронуть, – сказала Кира, прижимая к себе сестру. – Я у него сама все волосы повыдергиваю, всю физиономию ему расцарапаю! Скотина…

– Кира, ты не переживай, со мной все хорошо, – примерным голоском, от которого Кире только хуже стало, выдала Геля. – А Тимоша сильно заболел?

– Сильно, – сквозь зубы, стараясь не расплакаться, произнесла Кира. И в этот момент поняла – Тима она не бросит. Не уйдет от него никогда. Она его любит. Любит! И раньше она его тоже любила, только не понимала. А не понимала почему? Потому что душа была словно отморожена… ничего не чувствовала. А теперь точно оттаяло все. Вода пробила лед, выплеснулась наружу, затопила все вокруг. И никакого Сергея не надо. И ничего не надо. Только бы Тим жил и не болел.

– Он выздоровеет?

– Конечно. И тебя больше никто и пальцем не тронет. Я вас всех спасу. Вытащу из этой ямы. Я всех спасу. Я сильная, я смогу!

– А мамочка?

– Что?

– А мамочку ты тоже спасешь? – все тем же примерным, тихим голоском спросила Геля.

Кира ответила не сразу. С трудом:

– И маму спасу, да. Ладно, ты отдыхай пока, – она поцеловала девочку в макушку, подула туда еще, как совсем маленькой. – Все, все заживет теперь!

…Мать сидела на кухне, подперев голову руками.

– Ой, калитка-то, поди, опять не заперта… – вскочила она.

– Плевать. Мама, сиди. Мама, надо поговорить. Почему ты мне раньше не сказала, что отец и Гелю бьет? – морщась, с тоской спросила Кира.

Мать молчала.

– Я вас увезу. Тебя и Гелю. Как только Тим выздоровеет, мы все уедем в Москву.

– Все сейчас едут в Москву, – пробормотала мать. – А она, поди, не резиновая.

– Ты о чем? – подозрительно спросила Кира. – Ты что, не хочешь ехать? Ты хочешь с этим уродом остаться?!

– Нет, нет… Просто жалко родной город покидать. И этот дом тоже. Я ведь сколько лет здесь живу… Да, Геле с вами лучше будет. Но я-то без нее как? Конечно, я хочу ей лучшей доли, но…

– И она без тебя не сможет, – сказала Кира. – Поэтому вы должны уехать вместе.

Мать заплакала, опустив голову.

– Вообще это глупо. Больно жирно ему будет! Целый дом ему оставить… Мама, надо у него отсудить то, что принадлежит тебе и Геле.

– Кира, детка, да разве он отдаст…

– Конечно, он не захочет отдавать, не сомневаюсь. Через суд надо действовать.

– Кира… но разве он позволит?

– Мама, его никто и не спрашивает! – разозлилась Кира. – Закон есть закон. Отец – представитель закона, но он – не выше этого закона. Ты его так боишься, даже смешно… Не убьет же он нас, правда? Он садист, но он не дурак, не станет подставляться… И ты же сама говоришь – он опасается, что люди узнают о его художествах. И хорошо. Пусть узнают. Майор Гартунг – садист. Пусть его из органов выкинут.

Мать продолжала плакать. Похоже, слова Киры совершенно на нее не действовали.

– Мама, чего ты ревешь? – с отвращением спросила девушка.

– Ой, доченька… стыдно-то как!

– Это ему должно быть стыдно. Это он на детей и жену руку поднимал, – оборвала мать Кира. – И не вздумай меня останавливать. Знаешь, я тоже столько лет молчала, никому не говорила. Даже Тим не знал. А теперь… А теперь не могу молчать. Как увидела, что отец Гелю мучает, так и… – Кира стиснула зубы и махнула рукой.

– Тимоша твой очень хороший человек. Очень.

Кира о Тиме не могла говорить. Иначе она тоже заревела бы. Поэтому сменила тему:

– Значит, так, мама. Завтра я пойду и всем расскажу об отце. Какой он негодяй.

– Кому расскажешь?

– Теткам, дядькам, соседям, начальству. Всем, – мстительно пообещала Кира.

– Кира, детка… Но ты уверена, что тебе поверят? – вытерев слезы, осторожно спросила мать.

– Ты меня поддержишь. Ты все подтвердишь. И Гелю, если надо, подключим.

– Девочка моя… А вдруг не поверят? Скажут, что мы отца оговариваем? Он ведь на хорошем счету, его все любят… Месяц назад у соседей пожар случился, у Семеновых… Муж с женой Семеновы на работе, а старая бабка одна, глухая, еле ходит. Так отец их бабку из огня вытащил! Не побоялся. Ему ведь медаль дали…