Транзита не будет - Дмитрий Федотов

— Я сумею доказать спинжираям[21], кто я такой!..

— Сомневаюсь, — недобро усмехнулся Керим. — Байрам, выведи этого самозванца за дувал, на дорогу к Файзабаду и проследи, чтобы ушел в нужном направлении. А вздумает вернуться, убей!

— Ты совершаешь большую ошибку, дядя, — мрачно бросил Фархад, когда его потащили к выходу. — Запомни, отныне ни тебе, ни твоим людям больше не придется спать спокойно, пока вы будете выращивать «цветок забвения»! Я не позволю вам…

Аскары вытолкнули пленника во двор. Керим-хан потемнел лицом и вернулся на диван. Байрам все еще стоял в дверях, ожидая последнего слова хозяина.

— И что, ты так и отпустишь этого психа? — ехидно поинтересовалась «амазонка», поглаживая ствол своего автомата.

Керим проигнорировал вопрос, молчал долгую минуту, изредка прихлебывая остывший чай из пиалы. Потом поднял голову и встретился взглядом с Байрамом. Тот кивнул и вышел.

— Давно бы так! — хохотнула «амазонка». — Я тебя не узнаю, дорогой — ты становишься добрым?

— Прекрати, Ирма! — не сдержался Амаль. — Еще раз посмеешь раскрыть рот при моих людях, отправлю в горы поля сторожить!

Женщина испуганно глянула на него и отодвинулась на самый край дивана.

— Все будет так, как должно быть, — уже спокойнее добавил Керим. — Принеси-ка мне лучше кальян.

* * *

Четверо вышли из кири Сарбуланд и поднялись на ближайший холм, откуда темная лента дороги прихотливыми петлями спускалась в долину и убегала к недалекому хребту. Слева от дороги холм обрывался десятиметровой кручей, на дне которой бился среди камней непокорный зиме ручей. Байрам подвел пленника к краю скалы, разрезал ремни, стягивавшие запястья.

— Все, зоравар, прощайся с этим местом, ты его больше никогда не увидишь.

Фархад медленно и тщательно растер затекшие руки.

— Ты же умный человек, Байрам, — заговорил он. — Почему ты занимаешься таким грязным делом? «Цветок забвения» несет людям смерть!..

— Голод тоже несет смерть, — возразил тот. — Если крестьяне не будут выращивать мак, им не на что будет купить еду и одежду для своих детей.

— Глупости! Если они вместо мака станут выращивать хлеб и кунжут, то будут сыты сами и накормят своих детей и стариков.

— Чтобы обрабатывать поле с хлебом или кунжутом, нужна лошадь, косилка, молотилка, место для хранения урожая. А это все стоит немалых денег. Вырастив же и сдав приемщику сырой мак, крестьянин получает столько денег, что может спокойно прожить с семьей до следующего урожая…

— Но он выращивает смерть, Байрам!

Высокий пуштун с сожалением посмотрел на Фархада.

— Иди с миром, зоравар. И помни мою доброту, потому что Керим-хан приказал убить тебя.

— Тогда стреляй, — эмир выпрямился перед ним, развел руки в стороны. — Иначе я убью тебя и твоих людей.

Байрам отступил на шаг, положил руку на кобуру.

— Уходи! Предлагаю последний раз!

— Ты отпускаешь свою смерть, аскар!.. — Фархад рассмеялся и сделал движение, будто собрался кинуться на противника.

Байрам мгновенно выхватил пистолет и трижды выстрелил от бедра, не целясь. С такого короткого расстояния не промахнулся бы и ребенок. Все три пули попали Сарбуланду в грудь, и последняя сбросила его со скалы на мокрые камни ручья. Аскары подошли к краю обрыва и заглянули вниз. Тело странного человека, называвшего себя чужим именем, лежало навзничь между двух больших камней, прямо в ручье. И вода, омывая его, уносилась прочь, окрашенная красным. Солнечные лучи сплетались с бьющимися струями потока и разлетались от камней радужными каплями. Лицо убитого, освещенное солнцем, показалось Байраму смутно знакомым, будто стрелял он в совершенно другого человека, но пуштун посчитал это за игру света. Он молча махнул рукой своим подручным, и троица побрела по дороге обратно в кири.