Разбитое сердце богини - Валерия Вербинина

– Вы Татьяна? А я Данила Викторович Калиновский. Рад знакомству. Ты что-то тут забыл, Охотник?

Вот так, без всякого перехода, даже не меняя интонации.

– Легче, легче, капитан, – проворчал Охотник, еще не остывший от схватки с Никитой.

– А я могу и совсем легко, – оживился неприятный тип. – И вообще я должен тебя арестовать.

– За что?

– Хотя бы за то, что ты и твои будущие сокамерники нацепили на себя полицейскую форму, предъявляли поддельные документы и вводили граждан в заблуждение. Кроме того, имело место похищение свидетеля.

– Меня никто не похищал, – не моргнув глазом объявила я.

– Хорошо ты служишь Белозерову, – насмешливо заметил Охотник. – Валяй дальше в том же духе.

– Я, душа моя, служу только делу, – ответил Калиновский проникновенно. Очевидно, он рассчитывал на какую-то реакцию, но Охотник только головой покачал.

– Будьте с ним осторожнее, Татьяна. Калиновский – известный провокатор.

«Вот как, – подумала я, – мы уже снова на «вы»?»

– Мне нужно поговорить со свидетельницей наедине, – объявил капитан, садясь за стол и раскрывая папку. – Не бойся, я ее не съем.

– Если что, я за дверью, – сказал мне Охотник и вышел.

– Мне про вас уже рассказали, – не удержавшись, заметила я капитану. Он поднял голову от бланка, который заполнял, и кинул на меня взгляд, лишенный даже проблеска интереса. – Почему бы вам не арестовать Белозерова? Это ведь по его приказу убили Алексея Шарлахова.

– И что мне с этим делать? – пожал плечами капитан. – Эта, извините, чепуха известна даже самому ленивому репортеру желтой прессы, но ни один суд ее не примет. Доказательств, знаете ли, нет, а ОБС – одна баба сказала – пардон, не материал для следствия.

– Да ну?

– Представьте себе. Ваш паспорт при себе?

Ознакомившись с паспортными данными, он сразу же приступил к делу.

– Скажите, вы хорошо видели стрелявшего?

Я подала ему листок с фотороботом. Лицо Калиновского по-прежнему ничего не выражало.

– Вот что я о нем запомнила, – сказала я и перечислила все приметы. Которые, по правде говоря, уже вызубрила наизусть.

– Ну что ж…

– Признайтесь: вам это совершенно неинтересно, – выпалила я, выведенная из себя невозмутимостью своего собеседника.

– Думаете, я не хочу его найти? Зря. У меня с этим гражданином давние счеты. По его милости на нашем отделе висит не один глухарь, и если я возьму Ангела, я смогу разом закрыть их все.

– А как на это посмотрит Белозеров, который его подослал? – дерзко спросила я.

– Смотря когда я прихвачу этого ангелочка, – задумчиво ответил капитан. – Меня вполне устроит, если он перебьет всех из списка Белозерова, а потом бац – являюсь я, весь в белом, и беру его с поличным на последнем убийстве.

– Из списка?

– По моим сведениям, существует некий список, – Калиновский оскалился еще неприятнее. – Людей, причастных к гибели дочери Белозерова. От исполнителей до заказчиков. Хотя я почти уверен, что все это слухи, потому как доказательств нет, и…

– ОБС, – подсказала я.

– Вот-вот. Сколько он вам заплатил, кстати?

Каюсь, при этих словах честная Татьяна Стрелицкая, укорявшая капитана в продажности, слегка переменилась в лице.

– Я…

– Значит, еще не заплатил, – вздохнул капитан. – Послушайтесь совета, берите деньги вперед. Неизвестно, сколько еще Ипполит пробегает. А сынок его – тот еще жмот. На вашем месте я бы вообще взял деньги и удрал бы куда глаза глядят.

– Спасибо за ценный совет, но у меня свои планы.

– Это значит, у Шарлахова есть планы на вас, – парировал капитан. – Очень жаль, потому что вы кажетесь приличным человеком. – Он снова открыл папку, порылся в ней и пододвинул ко мне пачку фотографий. – Прошу.

– Что это? – спросила я.

– А вы смотрите, смотрите. Никакого секрета тут нет.

Я покосилась на фото, на капитана, потом снова на фото. Какие-то искореженные куски металла. Клочья белого кружева, испачканные кровью. Белая перчатка, обгоревшая со стороны запястья. Это же…

– Да, – вздохнул капитан, – она в этот день вышла замуж. Машина почему-то забарахлила, и Белозеров уступил дочери с зятем свою, а сам поехал в другой машине. Это спасло ему жизнь – и приговорило его дочь, зятя, шофера и двух охранников. Дочери было всего восемнадцать лет. Один из охранников прожил после взрыва еще неделю – лежал, весь обгоревший, в коме, организм долго боролся, но в конце концов сдался. Смотрите, смотрите, там есть и его фотография тоже.

– Уберите, – хрипло попросила я.

Но капитан даже не шевельнулся.

– Вы имеете дело с отъявленными мерзавцами, Татьяна. С людьми, которым ничего не стоит убить человека, если он станет у них на пути. У вас нет опыта общения с уродами вроде них, и они вас сделают. Не знаю как, хотя могу себе представить. – Он с жалостью улыбнулся. – Это я могу безнаказанно общаться с ними, потому что я сам недалеко от них ушел. А вы можете погибнуть, и запросто, потому что рядом с ними сейчас ходит смерть.

– Вы – провокатор, – пробормотала я, не слишком веря в свои слова.

Он поднялся, убрал фото в папку. Пальто он так и не стал снимать, и оно казалось мне теперь броней, которой этот странный человек оградил себя от этого дома и его обитателей.

– Как можно дальше и как можно быстрее, – шепнул он.

– Бежать?

– Верьте, я никогда еще не давал такого хорошего совета.

Когда он скрылся за дверью, я почувствовала, что меня бьет озноб, хотя в комнате было тепло.

– Зря я оставил тебя одну, – были первые слова Охотника, когда он вернулся. – Знал же, что он тебя запугает.

– Никто меня не запугал, – тотчас ответила я.

Через несколько минут явился Серега, хмуро покосился на Охотника и доложил, что для переезда на мое новое место жительства все готово.

– Ну раз так, то приманка тоже готова, – сказала я, выдавив из себя улыбку. – Пошли!

Для обеспечения моей безопасности Сереге и Охотнику выделили полтора десятка человек. Их вид не внушил бы доверия даже акуле-людоедке, но меня он странным образом успокоил. Если Ангел Смерти и впрямь будет иметь глупость клюнуть на приманку, то есть на меня, то вряд ли он справиться с такой солидной охраной.

Охрана охраной, а у меня засосало под ложечкой, когда я подумала, что золотого магната Тетерева тоже охраняли, причем наверняка не пятнадцать человек, а гораздо больше.

– О чем задумалась? – спросил Охотник.

Мы сидели на заднем сиденье машины, мирно катившей по шоссе. На этот раз машина была другая, сколько я могла судить, – бронированная и с пуленепробиваемыми стеклами.