Ожерелье Клеопатры - Михаил Палев

– У вас предубеждение против всех крестьян или только рязанских? – не удержался от язвительного замечания Тавров.

Обнорская презрительно посмотрела на него.

– Я просто пытаюсь объяснить вам мотивы моих последующих действий, – холодно сообщила она.

– И какие же были ваши последующие действия?

– Я просто ушла, – с вызовом ответила Обнорская. – Не сказав ни слова! И когда на следующий день Дмитрий Сергеевич появился дома, я предложила ему подумать о разводе.

– И как же он отреагировал на это предложение?

– Он валялся у меня в ногах, вымаливал прощение, – поморщилась от неприятных воспоминаний Обнорская. – Вел себя как обычное быдло… которым, в сущности, он и был всю жизнь.

– То есть господин Обнорский не из аристократов? – уточнил Тавров.

– Разумеется, нет! – яростно вдавила сигарету в пепельницу Обнорская. – Его прадед был священником, а дед работал в НКВД и, поговаривали, сам отправил своего отца на Соловки «для перевоспитания». Разумеется, такая бескомпромиссность была оценена властями по достоинству: дожил-таки до генеральской пенсии!

– А зачем же вы вышли за него замуж, если презирали и самого Обнорского, и его семью? – не удержался от нескромного вопроса Тавров.

– Юный Дима мне прохода не давал, даже грозился покончить с собой, если я не стану его женой, – усмехнулась Анна Петровна. – А отец Дмитрия Сергеевича к этому времени уже занимал должность в аппарате ЦК КПСС, да и дед-генерал от госбезопасности, только-только вышел на пенсию, связи не порастерял… В общем, мой папа намекнул мне, что родители Дмитрия Сергеевича очень хотят… породниться, так сказать. И если, не дай бог, их придурок сынок, получив отказ, что-нибудь с собой сделает, то… Вот так!

Обнорская допила воду и решительно заявила:

– Так что ни Пургиной, ни своему мужу я мстить не собиралась и не собираюсь. И если вы хотите связать меня с нападением на Пургину, то это просто нелепо!

– Надо полагать, вы с мужем уже развелись? – спросил Тавров.

– Не совсем… – запнулась Обнорская. – Вначале я предложила ему… просто пожить отдельно. На что он, кстати, с радостью согласился. Кобель чертов!

Последняя фраза слабо вязалась с обликом потомственной аристократки, но Тавров деликатно промолчал.

– За это время я, скажу честно, предприняла некоторые усилия, чтобы не остаться без средств к существованию и жилья, – добавила Обнорская. – И примерно неделю назад мы официально подали на развод. Последнее время, правда, он стал периодически заявляться в квартиру под предлогами то одно взять, то другое… Обычная мужская двуличность! Но официальное заявление подано, процесс пошел, сейчас наши адвокаты решают вопрос с имуществом.

– Да, это логичное завершение событий… А скажите: какие именно усилия вы предприняли, чтобы не остаться без средств? – как бы между делом поинтересовался Тавров, но Обнорская была начеку и твердо отрезала:

– А вот это, господин сыщик, уже не ваше дело! Что, если вас в действительности подослал Дмитрий Сергеевич? Согласитесь, я не могу исключить подобную возможность!

– Увы, я могу лишь на словах заверить вас в том, что не имею никаких дел с господином Обнорским, – развел руками Тавров. – Но вот доказательств никаких представить не могу. Рад, что из конфликта с господином Обнорским вы, как я вижу, вышли без потерь. К сожалению, от этого события пострадал еще один человек. И пострадал куда больше, чем вы!

– Это вы про Пургину? – презрительно прищурилась Анна Петровна.

– Нет, я имел в виду Володю-охранника. Его уволил господин Обнорский за то, что он тогда впустил вас на корпоратив, – напомнил Тавров.

– Я его не помню, – отвела глаза Обнорская и достала сигарету. – Даже имя не вспомнила бы… Хотя, наверное, вы правы! Очень жаль, что человек потерял работу из-за этого… инцидента. Надеюсь, что он уже нашел себе другое место. Послушайте, но ведь вы же не думаете, что это охранник напал на Пургину?!

– Этим занимается следствие, – внушительно произнес Тавров. – Они работают по нескольким версиям. Кстати, если это действительно охранник Володя напал на Пургину, то следующими вполне можете оказаться вы и ваш бывший муж.

– Вы это серьезно? – изумленно уставилась на Таврова Обнорская.

– Ведь вы все трое стали вольной или невольной причиной его унижения, – пояснил Тавров. – Для склонных к насилию неуравновешенных личностей этого обычно бывает достаточно, чтобы… Впрочем, это всего лишь предположения. Спасибо за встречу, Анна Петровна! Не смею вас больше задерживать.

* * *

Обнорская удалилась, небрежно бросив перед уходом на стол сторублевую купюру: она явно никогда не упускала случая продемонстрировать свою независимость. Впрочем, когда официант принес счет, то выяснилось, что маленькая бутылочка французской минералки стоит сто двадцать рубликов. Двойной эспрессо обошелся Таврову дешевле – всего девяносто пять рублей. Покинув гостеприимные стены народного трактира, Тавров спустился в метро и поехал в офис.

Сидя с закрытыми глазами на диванчике покачивающегося вагона, Тавров осмысливал полученную информацию и прикидывал дальнейшие действия.

Рассказы Виктории и Обнорской совпали практически полностью, и это при том, что они, несомненно, не питали друг к другу симпатии. Обе старались убедить собеседника в том, что при всей неприязни к Пургиной они не имели к нападению ни малейшего отношения. И обе в этом мало преуспели: на месте Таврова Ковригин без колебания занес бы обеих женщин в подозреваемые. Но сейчас Ковригину было некогда: он ловил Пургина, – поскольку, с его точки зрения, побег Пургина из СИЗО неоспоримо доказывал причастность последнего к нападению на Ольгу Пургину. Поэтому Тавров решил сам отработать возникшие версии. И начать предстояло с самого подозрительного фигуранта: господина Обнорского.

Тавров, не мудрствуя лукаво, позвонил прямо в офис Обнорского и попросил Викторию соединить его с шефом. То ли Обнорский был не в духе, то ли категорически не хотел общаться с неизвестно кем нанятым детективом, – он моментально наорал на Таврова:

– Что вы здесь вынюхиваете?! По какому праву? Кто вам это поручил? Прекратите названивать мне и моим сотрудникам, а не то я обращусь в органы правопорядка к своим знакомым, и у вас будут очень большие неприятности!

Обнорский швырнул трубку, пошли короткие гудки отбоя. Тавров выждал минут пять и перезвонил. Снова отозвалась Виктория.

– Это снова я… Как там Дмитрий Сергеевич? – поинтересовался Тавров.

– Уехал! – радостно сообщила Виктория. – Телефон разбил у себя в кабинете и уехал. Ваш голос ему категорически не понравился! Еще на кого-нибудь вы производили такое же впечатление?

– Насчет телефона не помню, а вот за оружие хватались, – признался Тавров. – Всякое бывало… Виктория, я хотел бы узнать данные того самого Володи-охранника… Помните?