Тульский - Токарев. Часть №1 - Андрей Константинов

— Можно приблизительно, — кивнул Артем, дружелюбно улыбаясь и показывая всем своим видом, что не боится. Шакалы — они ведь чуют запах страха и реагируют на него мгновенно.

— Так только что ведь, — засуетился Гера и продолжил, переходя на пение-вой: — «Прогудели три гудочка…»

— «…И зати-ихли вдали, — подхватил „Подножка“. — А чекисты этой ночкой на обла-аву пошли».

Артем вздохнул — ясно было, что эти не уймутся, но он все еще надеялся избежать драки грамотным поведением:

— Спасибо. Большое спасибо.

— Слышь, а мы тут руль просыпали, — вместо «пожалуйста» пожаловался Мокша.

— Ага, — кивнул Гера, — ыщем, ыщем, а все без толку. Не находил?

Токарев понимающе кивнул и спросил вежливо:

— А без мордобоя — никак?

— А ты что, крови пугаешься? Обмороки бывают? — осклабился Подножка.

— По ночам не ссышься? — заломил бровь Мокша.

— Может, у тебя завтра контрольная по арифметике? — тыкнул Гера, показав наполовину сломанный в драке клык.

— А к логопеду в детстве ходил? — вступил в хор Саша-КВН.

Друг друга они подхватывали легко и непринужденно, словно с душой играли спектакль, выдержавший уже сотни представлений.

— Ходил молился — не помогли! — Артем шагнул вперед. Он думал, что шпана оценит его смелость и спокойствие — он играл по «обратной» логике — не убегал, а сокращал дистанцию. Но со «шкапинскими» психологизмы не срабатывали. Улица Шкапина не позволяла себе благородства — его отрицали тощий карман, подобранные окурки и почти поголовная судимость отцов — если таковые имелись.

Гера «просчитал» Токарева мгновенно, на инстинкте:

— Извини, милок, проверочка… — он якобы расслабился и даже по-человечески улыбнулся. — Сам откуда?

— С Гавани. — Артем еще сторожился, но плечи уже опустил, сдержав вздох облегчения. Подвоха в слове «милок» он не почуял.

— И куда? — продолжал Гера. — Мы не в помощь? — Продолжая улыбаться, он протянул Токареву руку для пожатия.

— Да я… — начал было Артем, но пожать протянутую руку не успел — Гера воткнул большой палец ему в гортань.

Токарев задохнулся, даже захрипеть у него не получалось — сразу же кто-то ударил по глазам, еще один — вроде бы Мокша — (за секунду до этого демонстративно отвернувшийся) локтем, как бревном, пробил живот. Артем упал, попытался совладать с дыханием, подтянул ноги к животу, закрыл руками голову… Били недолго, терпимо. Гера сел Артему на спину, сплюнул в сторону и непонимающе пожал плечами:

— С Гавани, а неученый?!

Его размышления привлек радостный всхлип Мокши, виртуозно ловко обшаривавшего карманы Токарева:

— Котлы! Припрятал, падаль!

— Слушай, какие они все в Гавани жадные — жуть…

* * *

Для служебного пользования.

Убийство. Кировское РУВД

1 сентября 1986 года в 18 часов 05 минут в своей квартире 134 дома 132 по Обводному каналу со слепым огнестрельным ранением головы обнаружен труп Эймера А.Ф., 1963 года рождения, не работающего, ранее судимого, и с ножевым ранением груди труп Лауренайтиса Я.П., 1965 года рождения, уроженца Литовской ССР, проп. город Каунас.

Выезжали: и.о. зам. нач. УУР ГУВД Егоршин, нач. 2 отдела УУР Жаголко с личным составом, отв. от рук-ва ЭКУ нач. 1 отдела Чурин, прокурор криминалист Новиков, зам. нач. РУВД Голобенко, нач-к ОУР Устименко с личным составом, зам. нач-ка 29 о/м Привезенцев с личным составом, следователь прокуратуры Сорокина, ЭКУ — Ткачева, ЭКО — Ульянов. КП — 687 по 29 о/м.

Возбуждено уголовное дело по статье 102 УК РСФСР.

Сообщено в МВД СССР.

С места проишествия изъяты отпечатки следов пальцев рук, отпечатки следов обуви, следы материи, гильза калибром 6,35 мм.

В ГУВД по телефону «02» сообщила служба «03» в 18–10.

В ГУВД сообщил зам. нач. РУВД Голобенко в 20–53 01.09.1986 г., оконч. в 2-20 02.09.1986 г.

* * *

Под общий хохот шпана перешагнула через Артема. Юнкер нарочно наступил старой красно-синей кединой Токареву на щеку:

— На столе лежит покойник — тускло свечи горят. А ето был убит налетчик — за него отомстят!

— Зря ты, Юнкер, — неожиданно остановил кореша Гера. — Не плюй в колодец.

— Хавэлло у него ментовское…

— «Не прошло и недели… Слухи-то-олки пошли — трех легавых провертели во помин его души»…

* * *

«Красная Газета» от воскресенья,

12 сентября 1926 года, писала:

НАГЛОСТЬ ХУЛИГАНОВ ПЕРЕШЛА ГРАНИЦЫ.

УСИЛИМ ВОСПИТАТЕЛЬНУЮ РАБОТУ!

ВЫРВЕМ МОЛОДЕЖЬ ИЗ ЦЕПКИХ ЛАП ПЬЯНСТВА И РАЗВРАТА!

…Ближе к «Красному Треугольнику», за Балтийским вокзалом, на ул. Шкапина, Розенштейна, собирается порочный и преступный элемент: хулиганье — налетчики, проститутки, их кавалеры, торговцы кокаином. Здесь главным образом идет пьянка, за ней спор, драка, грабежи…

…Беспримерный случай наглости и насилия, совершенный в Чубаровом переулке, всколыхнул рабочие массы. Рабочие и работницы «Красного путиловца» и «Красного треугольника» в один голос заявляют о том, что этот гнусный факт, насилия переходит всякие границы.

Хулиганы бросили вызов, наглый вызов нашей революционной законности, всей нашей рабочей общественности, всему Ленинграду.

То, что среди хулиганов нашлись и рабочие, еще усугубляет их вину. Мало того, что они не ценят своего пролетарского происхождения. Своими выходками они бросают тень на всех рабочих.

Наш ответ — к бандитам беспощадно применять наивысшие меры наказания.

Правосудием и расширением культурно-просветительских учреждений мы вырвем из рядов хулиганства нашу пролетарскую молодежь…

* * *

Шпана с чувством выполненного долга удалилась, песня утонула в мутной воде Обводного канала.

Артем отдышался. Обиды он не чувствовал, наоборот, радовался, что, в общем, легко отделался. Могло быть и хуже. Радовало то, что все кончилось — и обошлось малой кровью.

Эмоции нахлынули позже — когда Токарев приводил себя в порядок в туалете на Балтийском вокзале. Кадык болел, глотать получалось с трудом. Но душа болела сильнее — она не соглашалась с тем, что мир устроен не так, как хотелось бы…

Вечером, рассказывая о своем приключении отцу, Артем по-взрослому признал:

— Я ошибся…

Токарев-старший вроде как даже обрадовался (хотя перед этим с беспокойством ощупывал сыну кадык):

— Молодцы! Красиво! Запомни: тебя не били, тебя делали!