Код Рублева - Евгения Грановская

– Силен лаять на щенка, а ты поучи волка.

– Господин идальго? – хрипло проговорил Белаш, таращась на артиста и как бы его не узнавая. – А вы какого черта лезете? Может, хотите ответить вместо него?

– Хочет молодой кочет, – ответил на это метатель ножей. – А взрослый петух как решит, так и вскочит.

С этими словами он достал из кармана брюк вороненый «маузер» и брякнул его на край сцены. Белаш обвел взглядом притихшую публику, снова посмотрел на метателя ножей и осклабился.

– Фигурно выражаетесь, господин артист. Что ж, ваши уши не хуже, чем у этого щенка. Я с удовольствием их вам отстрелю.

Белаш выхватил из кобуры «кольт» и наставил его на метателя ножей.

– Это что же, хлопцы, дуэль? – оживилась публика.

– Делаем ставки! – послышались голоса. – Ставлю «маузер» на Белаша!

– Отвечаю персидским кисетом!

– Серебряные часы на Белаша!

– Латунные шпоры! Шапку! Золотую цепку! – перебивая друг друга, возбужденно загалдели мужчины.

Белаш приблизил свое пухлое, красное лицо к черноусой физиономии метателя ножей и поинтересовался с холодной и колючей уверенностью в голосе:

– Со скольких шагов предпочитаете драться, господин идальго?

Черноусый небрежно подвигал подбородком – влево и вправо – махнул рукой, обозначая расстояние от двери до стойки.

– Господа, господа! – заволновался хозяин шинка. – Прошу вас, успокойтесь! У меня приличное заведение! Хотите убивать друг друга – воля ваша, но, ради бога, делайте это на улице!

Белаш даже не посмотрел в его сторону, лишь брезгливо поморщился и бросил через плечо:

– Пшел прочь, вахлак! Я продырявлю этого наглеца прямо здесь. Здесь нагадил, здесь и ответит. Вы как, господин Петруччио? Не брезгуете деревянным настилом? Или вам удобней на свежую травку?

Артист небрежно пожал плечами и зевнул.

– Прекрасно! – сказал Белаш. – В таком случае – на позицию!

Хозяин прижал ладони к груди и жалобно проблеял:

– Господа, умоляю вас, цельтесь поточнее! Ванька, – повернулся он к половому, – убери бутыли с полок! И крепче держи, свинья! Уронишь – башку откручу!

– Ну что, господин идальго, – сказал Белаш, – готовы?

Вместо ответа артист снова зевнул. Публика притихла. Из-за ближайшего столика вскочил казак и крикнул:

– Стреляться будете по моей команде! По шестому шагу от барьера! Приготовьтесь!

Белаш и артист повернулись друг к другу спинами.

– Пошли! Один… Два… – считал шаги казак.

Дуэлянты двинулись к противоположным стенам шинка. Но выстрелить им было не суждено. На третьем шаге дверь шинка распахнулась и через порог, озирая задымленную залу гневным взглядом, переступил невысокий человек в кителе.

– Прекратить! – властно крикнул он. – Немедленно!

– Батько! – выдохнуло несколько глоток.

Вошедший был щуплым человеком с длинной гривой черных волос и бледным, нервным лицом. На переносице его поблескивали кругляшки очков в серебряной оправе.

Он остановился перед черноусым и, бегло осмотрев его, спросил:

– Кто таков?

Артист, в свою очередь, смерил атамана спокойным взглядом и ничего не ответил.

– Это идальго, циркач, – с готовностью объяснил Белаш. – Ножи в деревяшку кидает.

Атаман бросил на Белаша недобрый взгляд, затем прищурил на метателя ножей сухие, блестящие глаза и уточнил:

– Артист?

– Так точно, батько, артист, – снова пояснил Белаш.

Уголки губ вошедшего слегка дернулись.

– Почему молчит? Немой?

– Да нет, батько, наоборот, – шибко разговорчивый. Сеял смуту. Контрреволюционер!

– Господин военный, – быстро заговорил, выдвинувшись вперед, юноша в фуражке, – этот человек…

– Молчать! – жестко приказал атаман. Снова повернулся к красномордому Белашу и спросил: – Мальчишка с ним?

– Так точно, батько, с ним.

– Обоих в сарай, – быстро распорядился атаман. – Если действительно сеяли смуту – на рассвете расстреляем.

– Верно, батько, – одобрительно вякнул Белаш. – К стенке их, и делу конец!

Атаман вперил в Белаша острые и цепкие, как рыболовные крючки, глаза, и тот осекся.

– С тобой мы позже разберемся, – сухо проговорил он.

– Батько, я…

Атаман его больше не слушал, он взял с ближайшего стола бутыль с горилкой и вышел из шинка.

* * *

Артист лежал на охапке сена, закинув ногу на ногу, и с задумчивым видом разглядывал носок сапога. Сапог этот явно и недвусмысленно «просил каши». Юноша стоял подле него с убитым видом.

– Ну вот, – бормотал юноша. – Видите, как все получилось. – Он вздохнул и взъерошил ладонью светлые волосы. – Это все из-за меня. Ну ничего, ничего. Вы только не расстраивайтесь. Мы что-нибудь придумаем. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Артист посмотрел на него снизу вверх и ничего не сказал.

– Спасибо, что не остались в стороне, – продолжил спотыкающимся от смущения голосом юноша. – Я бы, конечно, и сам справился, но раз уж вы вступились…

Артист по-прежнему молчал. Юноша покраснел еще больше.

– Одним словом – спасибо, – сказал он и протянул черноусому руку.

– Спасибо – не шоколадка, во рту от него не сладко, – сказал артист и надвинул на глаза шляпу.

Юноша еще несколько секунд подержал руку, затем, спохватившись, убрал ее за спину.

– Собственно, об этом я и хотел с вами побеседовать, – вновь заговорил он. – Видите ли, я пробираюсь в Москву, и мне нужен спутник. Или, вернее сказать, помощник. Время сейчас смутное, дорога полна опасностей. Вы только не подумайте, что я трушу! Нет! Просто… Я не имею права рисковать своей жизнью без особой надобности. Ну то есть я хотел сказать, что… Одним словом…

Юноша совсем запутался и с надеждой посмотрел на артиста, надеясь, что тот придет ему на помощь и задаст какой-нибудь наводящий вопрос. Тот, однако, совсем не спешил прийти ему на помощь.

– В общем, я предлагаю вам сопровождать меня до Москвы, – выдохнул юноша. – Не за бесплатно, разумеется. Пока я вам заплатить не могу… – Артист приподнял шляпу и посмотрел на юношу. – Но потом деньги появятся, – поспешно добавил тот. – Правда!

Черноусый немного помолчал, затем сказал без всякого выражения:

– Простите, что напоминаю, но, кажется, завтра утром нас собираются расстрелять.

– Да-да, я помню, – кивнул юноша. – Но я почему-то думаю, что ничего страшного не случится.