Красотка - Татьяна Устинова

– А-а-апчхи!

Я наконец поняла, зачем Верочке нужна была маска.

Пришлось искать в сумке влажные салфетки и протирать опустевшие полки.

А Дима с Верочкой не только ушли, но и вернулись не с пустыми руками: притащили побитую жизнью видеодвойку.

– Дим, зачем? Я твои ссылочки и на телефоне посмотрю, – сказала я.

– Это вам Анатолий Эммануилович прислал, сказал, понадобится для изучения материалов дела, – объяснила Верочка. – Там же целая куча кассет с видеозаписями.

– Надеюсь, они не порнографического характера, – уныло пошутила я.

– Почти, – хмыкнул Дима. – Это разные телешоу с участием ответчицы.

– Ой, Елена Владимировна, а вы знаете, что она актрисой была, эта ваша Сушкина? – Верочка полубоком присела на стол моего помощника.

Ей явно хотелось продлить пребывание в приятной компании, интересно поболтать и лишний раз показать достойному ценителю – галантному интеллигентному Диме, а не мне, – свои красивые ножки. Плевакин-то в силу возраста и склада характера обращает на них внимания не больше, чем на ножки стула.

– Заявляю протест, эта Сушкина не моя! – открестилась я.

– Теперь это наша общая Сушкина, – дипломатично заметил Дима. – Мне кажется, достанется всем.

– Но Елене Владимировне намного больше других, – возразила Верочка. – «Аргументы» уже назвали ее «престарелой молодящейся судьей» и дали просто жуткую фотку. Ой, извините, Лена Владимировна.

– Что?! Где?! Как?! – вскинулась я.

– Верочка, на минуточку! Елена Владимировна, я сейчас вернусь, – мой помощник аккуратно стянул болтливую красавицу со своего стола и вышел с ней в коридор.

– Престарелая? – недоверчиво повторила я и беспомощно посмотрелась в мутное стекло книжного шкафа.

Зеркало из него было так себе, я это понимала и никогда прежде не выражала недовольства своим отражением. А тут взяла и выразила, замахнувшись на стекло кулаком. Бить, впрочем, не стала – сдержалась.

«Неча, – как говорил классик, – на зеркало пенять, коли рожа крива».

Хотя она вовсе даже не крива.

Я вытащила из сумки пудреницу, посмотрелась в нормальное зеркальце и убедилась – не крива.

«Престарелая»! Да мне до пенсии еще больше четырех пятилеток трудиться!

Кто вообще мог такое написать обо мне, женщине в самом расцвете сил? Не иначе зеленая студентка-практикантка, идейная сторонница Анфисы Гривцовой!

А «молодящаяся» – это и вовсе поклеп! Молодящаяся – это Элеонора Сушкина, а я просто молодая!

Между прочим, это я не голословно заявляю, а со ссылкой на компетентные органы. Не так давно Всемирная организация здравоохранения изменила возрастную классификацию, и теперь молодость официально заканчивается только в сорок четыре года!

Пылая негодованием и от души желая коллективу обидевшей меня газеты в полном составе всего самого наихудшего, я посмотрела новости, ссылки на которые прислал Дима, и немного успокоилась.

В телевизионных сюжетах ничего плохого обо мне не говорили. Звучали только мое имя и должность – без нелицеприятных комментариев. Серый костюмчик с белой «блузкой» смотрелся на экране очень прилично, моих крупных планов было мало, а на общих внимание привлекала импозантная фигура Плевакина.

В общем, все было не так уж плохо.

Пока.

Натка позвонила, когда я собиралась выйти на обед. Это сбило меня с толку, и я не сразу поняла, что слова «заправься как следует» означают «залей полный бак». Даже умилилась:

– Ты теперь будешь заботиться о моем питании и за пределами квартиры?

– О чем ты говоришь? Лично я – о бензине, – решительно устранила недопонимание сестрица. – Надеюсь, ты помнишь, что завтра суббота? Мы едем в Ивановку.

– Кто это – мы? – спросила я, терзаемая самыми дурными предчувствиями.

А «куда это – в Ивановку» не спросила, потому что не забыла, что так называется деревня, где у Натки тот самый старый дом. И добрые соседи Василий Петрович и Татьяна Ивановна Сизовы. И сын Сенька.

Вспомнив о нем, я морально собралась. Мой племянник замечательный парень, серьезный, умный, ответственный – совсем не в мать. Летом ему исполнится семь, осенью он пойдет в школу, и мы, наверняка, будем гордиться его успехами в учебе. А пока неплохо было бы навестить пацана, которого безголовая мамочка с радостью сбагрила на руки чужим людям, чтобы без помех вляпаться в очередную историю.

Кстати, был бы Сенька рядом, он вполне мог бы помешать Натке вписаться в эту авантюру – пацан очень серьезно относится к своей роли единственного в семье мужчины-защитника.

Ради любимого племянника я была готова пожертвовать своими собственными планами на субботу, встать пораньше и три часа кряду крутить баранку, а именно этого, судя по всему, хотела от меня сестрица.

Я даже обрадовалась:

– Мы поедем навестить Сеньку?

– И это тоже, – уклончиво ответила сноровистая сестра. – Но главная наша задача – инвентаризация барахла на чердаке. Посмотрим, что хорошего там есть на продажу.

– Наталья, имей совесть! – возмутилась я. – Ты думаешь, что после трех часов за рулем я полезу на чердак, чтобы в пыли и паутине ворочать там железные кровати с облупленными шишечками на никелированных спинках?! И это притом что мне еще потом три часа обратно рулить?

– А там есть такие кровати? – пропустив мимо ушей главное, Натка услышала только то, что хотела. – Супер, они сейчас снова в моде!

– Я ничего не знаю о содержимом твоего чердака, ясно? Я просто предупреждаю тебя: на меня в своих поисковых работах не рассчитывай! Я буду пить чай с вареньем у Сизовых, общаться с Сенькой и качаться в гамаке!

– Ну и ладно, без тебя обойдемся, – не огорчилась сестрица. – Сашка обещала привлечь Фому, а он здоровый парень с большим желанием угодить подружке и понравиться ее родне, так что будет добросовестно вкалывать за троих. Я и сама с удовольствием полежу в гамаке.

– С нами едет Фома?

Вот это была важная информация. Дочь не просто приведет молодого человека познакомиться, а еще и припряжет его к общественно полезному труду! Это, знаете ли, заявочка на серьезные отношения!

– Да, мы едем вчетвером: ты, я, Сашка и Фома, – подтвердила Натка. – Так что, мать, поскреби по сусекам, собери весь свой такт и остатки деликатности, отключи режим «судья» и будь с ребятами понежнее.

– Спасибо за совет, сама бы я не догадалась, – съязвила я, и на том мы завершили столь полезный для меня диалог.

А после обеда я, можно сказать, развлекалась.

– Сегодня День кино? – пошутил Дима еще утром, когда я попросила его помочь мне управиться с допотопной видеодвойкой.

Не подумайте, я не полный технический бездарь. Просто память девичья, да… Я уже подзабыла, как пользоваться кассетным видиком, а сеанс общения с ним мне предстоял долгий. Боюсь, даже не один День кино – минимум два-три.