Когда ад замерзнет - Алла Полянская

Я вдруг проснулась и долго не могла понять, где нахожусь и отчего это сверху раздаются детские голоса. Дети о чем-то спорили, откуда-то доносился запах свежей выпечки, а я лежу на чужом диване в совершенно чужой квартире, укрытая незнакомым пушистым пледом, и понимаю, что уже, скорее всего, глубокий вечер.

— Ты проснулась.

Женщина, возникшая откуда-то, очень красивая — высокие скулы, светлые волосы собраны в пучок, на ней домашние брючки и мягкая блуза. И это… это Роза, только с макияжем и без бигуди.

— Сейчас ужинать будем. — Роза садится рядом. — Тебе пока некуда вернуться, Миша сказал, работы им еще дня на три, так что побудешь пока у нас.

Почему нужно так много времени, чтобы подмести стекла, я не знаю. Как не знаю, каким образом оказалась в этой квартире.

— Ребята тебя перенесли, ты спала как убитая. — Роза протянула мне высокий стакан. — Вот, сок отжала, выпей, тетя Лутфие говорит, тебе такой надо пить.

Все бы хорошо, но почему я здесь, непонятно.

— Квартиру в порядок надо привести, как там жить, когда такое. — Роза вздохнула. — Ты прости, что так вышло, ну, бестолковые у меня дети, что ж тут сделаешь. Я тоже хороша: ведь слышала эти теории о вампирах, но значения не придала, посмеялась, и все, а оно видишь как неладно получилось. В общем, наши-то оба выхватили по самые помидоры.

— Да ладно, что теперь.

— Нет, такое спускать нельзя, — Роза вздохнула. — Хорошо еще, что Зойка их увидала, а то сошло бы паршивцам с рук это злодейство. Дети должны понимать, что хорошо, а что плохо, а то насмотрятся всякой фигни, а потом применяют это в жизни. Ты как вообще?

— Ноги сильно болят.

— Тетя Лутфие сказала, что два-три дня будет очень болеть, таблетки выписала, я уже купила, после еды примешь. Антибиотик какой-то, чтобы воспаления не было. Давай я тебе поесть принесу, побудешь пока у нас, в твоей квартире все равно пока жить нельзя.

— Сейчас тепло, переночую так.

— Это в кладовке на полу, что ли? Да, это отличная схема, рабочая. — Роза взяла мой стакан и ушла на кухню. — Сейчас поешь и таблетки примешь. А вечером придет тетя Лутфие и перевязку сделает.

— А эти, что приходили? Ну, люди какие-то, еще толстуха орала, что я наркоманка…

— Эту мы заткнули, мать Петькина, неадекватка известная, полицейский ее живо угомонил. — Роза поставила передо мной тарелку, пахнущую едой. — Ешь вот. А у Кирилла родители при памяти. В общем, ребятки за свою шалость выгребли значительно. Еще и маленького Мишу подбили, вообще ни в какие ворота. И это ж целый план соорудили, ты не думай, что случайно. Договорились, вышли на большой перемене из школы, камней набрали на пустыре — ну, и айда. Ладно, ты ешь, а то ведь с виду-то ты и правда на ожившую покойницу похожа.

Жаркое оказалось таким аппетитным, что удержаться невозможно, но после пятой ложки запах стал невыносимым, и есть это нельзя.

— Что, всё? Немудрено, что ты такая бестелесная. Ну, ладно, теперь таблетку. — Роза подает мне стакан с водой. — Запей хорошо, и все, вечером перевязка.

— Я домой пойду… там у меня…

— Спальный мешок в кладовке, черствый хлеб в пакете, плавленый сырок на подоконнике и десяток пакетиков растворимых супов. — Роза фыркнула. — Там все равно ребята работы производят, так что пока у нас побудешь.

— Работы?!

— Ну, ремонт там нужен, помимо окон даже.

— Послушайте… эти работы… я… у меня…

— Нет денег. — Роза хмыкнула. — Тут мы в курсе, видали, как заезжала. Семь картонных коробок, и те с книжками и елочными игрушками, тюк с одеялами, простынями да тремя подушками, из одежды вообще почти ничего. Вид у тебя, ясное дело, не денежный, в мусоре пакетики из-под растворимых каш и супов. Так что ж тебе, так и жить с разбитыми окнами да в развалюхе? Все, думай о хорошем.

Они что, рылись в моем мусоре?!

— Контейнер-то общий, так что видим, кто что выкинул. — Роза поднялась. — Вот твоя книжка, которую ты читала. А хочешь — телик посмотри.

Я телевизор не смотрела уже много лет. Новости нахожу в интернете, как и хорошие фильмы, а зачем еще мне мог бы понадобиться телевизор с передачами, рассчитанными на клинических идиотов, я не представляю.

— Ты насчет оплаты не переживай, ребята сделают все просто так, по-соседски, а кто ж поможет иначе? А тем более, что ты из-за нашего паразита пострадала, тут уж сам бог велел. Но мы бы и так, вот раззнакомились бы, и сделал бы тебе Миша, он-то у меня очень рукастый, все умеет, и друзья у него есть кругом, вот бросил клич сегодня, и съехались три бригады, так что за пару дней сделают тебе ремонт в лучшем виде и денег не спросят, потому как — по-соседски же. Так что не надо менжеваться, ты ж не в пустыне, поди, а среди людей живешь, что ж такого, если и помочь даже. А я тебе потом еще закруток дам, у меня много всякого варенья осталось, за зиму не съели, и салаты разные, банки только вернешь. А пока поживешь у нас, место есть, да и ходить тебе все равно нельзя, рана глубокая на левой ноге. Вот убила бы паразитов…

— Да ладно, что ж тут теперь поделать. Я и правда подхожу под заявленный профиль.

Роза засмеялась.

— Читают книжки о вампирах, фильмы смотрят, это сейчас модно у них. Ну, а потом придумывают себе разное. Они же это все за чистую монету принимают, у Сашки даже теория есть на эту тему. Говорит, что все эти книжки и фильмы финансируют вампирские сообщества, чтобы люди были готовы к легализации вампиров.

— Что-то в этом есть.

— И ты туда же! — Роза округлила глаза. — Тоже читаешь такое?

— Почему нет? Заманчивая тема, сама подумай: вечная жизнь, мало того — вечная молодость! А ограничения минимальные. И не обязательно же пить кровь из граждан, можно просто регулярно заглядывать на станцию переливания крови.

— А солнечный свет? — Роза кивнула в сторону окон. — Все-таки обидно сгореть просто от солнца.

— Ну, если судить по некоторым книгам, можно заполучить амулет, который полностью избавляет от данной проблемы. Так что я бы не отказалась стать вампиром, мне нравится концепция. Можно было бы охотиться на злодеев, например. Как Лестат, это забавно.

— Как кто? — Роза удивленно смотрит на меня. — Ты и правда читаешь всю эту хрень?

— В числе прочего. Почему нет? Книги для меня как друзья, которых хорошо знаешь. Вот люблю перечитывать то одно, то другое — чтобы снова испытать те чувства, которые испытывала, читая впервые. Особенно свои старые детские книжки, когда мне неуютно или ужасно, я их читаю.