Трын-трава за бешеные бабки - Ирина Хрусталева

Когда Катя вышла за ворота клиники, она глубоко вдохнула в легкие уже пахнущий морозом воздух.

– Как же там ужасно, – вспомнив про резервуары и клетки с подопытными животными, передернулась девушка. Она сжала в руке, которую держала в кармане, маленькую колбочку и хитро улыбнулась: – Господь меня простит, что нарушила одну из заповедей – «не укради!».

Катя переложила колбу из кармана в сумку и, достав диктофон, решила послушать, хорошо ли получилась запись.

«Жаль, что не удалось записать все, о чем говорили в лаборатории», – подумала девушка и включила диктофон. Но сколько она ни перематывала пленку, сколько ни крутила диктофон, кроме шипения, она ничего не услышала. Запись была стерта!

Екатерина поплелась к автобусной остановке в удрученном состоянии. Обвинять главного врача в том, что стертая запись – его рук дело, девушка не могла, так как совершенно не была уверена, что все было так. Она включала диктофон, не вытаскивая его из сумки, поэтому вполне могла сама нажать не на ту кнопку. Скорее всего, врач сам предъявит ей обвинения, если Катя признается, что записывала их разговор. Без разрешения собеседника ведение записи считается незаконным.

«И почему мне так не везет в этой командировке? – в который раз подумала девушка. – То змеи в постель забираются, то не могу найти автора письма, то запись не получилась. Будем надеяться, что хотя бы преступление – воровство пробирки – я совершила не напрасно».

Екатерина услышала сзади шум приближающейся машины и обернулась. Ей очень не хотелось стоять на остановке и дожидаться следующего автобуса, который неизвестно когда прибудет. Буквально минуту назад Катя увидела, как от остановки отъехал предыдущий. Итак, Катя обернулась и в то же мгновение почувствовала, как ее хватают за шкирку и рывком отбрасывают в сторону. Через секунду автомобиль, который она собиралась остановить, пронесся мимо нее на сумасшедшей скорости, едва не раздавив ее ноги. Девушка сидела в грязной луже и в недоумении провожала взглядом уносящуюся машину, которая, хоть и не задела ее саму, зато превратила в блин неопределенной формы ее сумочку.

– Говорил же я вам, не лезьте, куда не следует, – услышала Катя знакомый голос у себя за спиной. Она хотела было повернуться и почувствовала, как сильные руки поднимают ее и ставят на ноги.

– Сильно ушиблись? – спросил Андрей и озабоченно посмотрел в испуганные глаза девушки.

– Не… нет, вроде бы нет, – пробормотала Катя и, опустив глаза, посмотрела на свою одежду, с которой стекали грязные потеки. – Что это было?! – наконец «отмерла» девушка.

– Неужели не поняли? – буркнул Андрей. – На вас же хотели наехать! Хорошо, что я успел вовремя, как чувствовал, что это произойдет. Катя, я не хочу вас пугать, но вы, наверное, уже и сами поняли, что все слишком далеко зашло. Оставьте вы эту затею, уезжайте!

– Андрей, вы серьезно? – сдвинув брови к переносице, спросила Катя.

– Серьезней не бывает! Уезжайте.

– Я не об этом. Вы серьезно думаете, что меня сейчас хотели задавить?

– А вы что, сомневаетесь? – посмотрел Андрей на Катину одежду насмешливым взглядом. – Моя машина рядом, пойдемте, я вас отвезу.

– Куда я теперь в таком виде? Меня, наверное, и в гостиницу не пустят, – жалобно проговорила Катя, с сожалением разглядывая свою куртку и джинсы. – Московский корреспондент, черт побери, на бомжиху с помойки похожа! – в сердцах сплюнула она. – Еще скажут, что напилась до бесчувственного состояния – и вот результат. Мне совершенно не хочется потерять здесь свое лицо.