Не зови меня больше в Рим - Алисия Хименес Бартлетт

В Малагу я прилетела уже к вечеру и сразу взяла напрокат машину. За рулем я успокоилась. В Андалусии, на мой взгляд, кроется великое противоречие. Вне всякого сомнения, это именно то место в Испании, которое больше всего мне нравится. Со своими величественными пейзажами и укромными деревнями Андалусия производит впечатление земли дикой и умиротворенной одновременно. Чистая красота. Вместе с тем именно эта часть Испании породила испанщину, которую я всей душой ненавижу: бой быков, ярмарки, процессии кающихся грешников, крестные ходы, господские усадьбы, плачущих мадонн в расшитых серебром и золотом мантиях…

Ронда встретила меня кромешным ночным мраком, и, когда я, забросив вещи в гостиничный номер, вышла прогуляться, меня охватило ощущение, будто я приземлилась в каком-то ином мире вне времени, где было прекрасно, безлюдно, благодатно. Почему бы нам с Маркосом не купить дом в этих местах, не бросить работу и город, не остаться здесь до конца наших дней, довольствуясь самым малым, подумала я. Да, именно здесь, в этом тихом и словно нарисованном неведомым художником уголке, где не будет ни спешки, ни нервотрепки, ни горестей и стрессов. Короче, такие идиллические картины, наверное, и называются синдромом путешествия. Ты вдруг попадаешь туда, где мог бы, как тебе грезится, жить в абсолютном покое. К сожалению, ничего подобного на самом деле быть не может, поскольку ты всегда везешь с собой чемодан, набитый твоими собственными заскоками, комплексами, неудачами и травмами, которых с лихвой хватит, чтобы заполнить ими даже сам рай земной, превратив его в столь же малоприятное пристанище, как и то, что ты недавно покинул. Хотя, по крайней мере, в одном я точно была уверена: живи мы вдвоем в Ронде, я бы никогда не забыла про день рождения Маркоса. Это был непростительный промах, совесть меня терзала, и я решила позвонить мужу нынче же вечером, перед сном.

Так я и сделала. Страдая всем сердцем, я искала в душе нужные ласковые слова и шутливые покаянные фразы, чтобы хоть как-то сгладить причиненную мною обиду. А что я обнаружила на другом конце провода? Мой муж как ни в чем не бывало, спокойненько сидел себе перед телевизором и смотрел футбол!

– Ты прекрасно знаешь, что я не большой любитель футбола. Но это международная встреча, и наша сборная играет просто отлично. Давай я позвоню тебе в перерыве.

– Нет, не стоит, я уже ложусь спать.

– Тогда ладно, любимая, спокойной ночи. Надеюсь, завтра у тебя все сложится удачно. И возвращайся поскорей. Му-а-а-а.

Так он изобразил поцелуй. И для меня это прозвучало как выстрел. Что означало смешное продление буквы “а”? Что он расстроен и огорчен тем, что вечер своего дня рождения проводит в одиночестве, что семейная жизнь у нас получается какой-то ненормальной и так далее, и так далее? Но ведь при этом он был целиком поглощен матчем, в нем взыграли национальные чувства и гордость за свою команду. Да, практика любовных отношений слишком сложна, заключила я, и чужие мозги никогда не крутятся в ту сторону, в которую ты ожидаешь. Хотя было бы, конечно, куда хуже, если бы он повел себя иначе, – и уж не знаю, что бы я тогда ему сказала, особенно с учетом того, что разговор наш был телефонным. Я взяла привезенную с собой книгу и погрузилась в чтение.

На следующее утро я с аппетитом позавтракала и подошла к стойке администратора. Мне казалось, что Ронда – достаточно маленький город и поэтому дежурная непременно должна знать все мебельные магазины, попавшие в мой список. И я не ошиблась. Когда я спросила, какие из них торгуют садовой мебелью, список мой сократился до двух, так что от радости я готова была эту девушку просто расцеловать.

Вопреки собственному обыкновению непременно промахиваться, если есть пятьдесят шансов из ста промахнуться, на сей раз я сразу попала в цель. Хозяйка магазина “Мебель Бенито”, симпатичная женщина одного со мной возраста, говорившая с чудным андалусским акцентом, сразу поняла, что я имею в виду, интересуясь садовой мебелью, изготовленной кустарным способом. Мне не хотелось говорить ей, что я из полиции, чтобы слухи не пошли дальше.

– Да, есть у меня один поставщик, которые делает очень даже необычные вещи.

– Женщина?

– Нет, молодой парень. И работает он только для меня. Его мебель в чем-то напоминает американский стиль кантри. Правда, изготовляет он считаные экземпляры. Вот, посмотрите, у меня еще осталась пара кресел-качалок.

Она повела меня в отдаленный угол просторного торгового зала, и там я увидела кресла-качалки, какие часто изображают на рекламе вестернов, – обычно в них сидит, лениво развалившись, какой-нибудь тип в огромных сапогах. Дерево было так обработано, что казалось старым и изношенным, хотя кресла были новенькие.

– Красивые, – оценила я.

– Еще бы! Они всем очень нравятся. Если бы мастер делал их больше, я бы больше и продавала, но он не хочет. Я даже посоветовала ему нанять помощников – работа бы сразу пошла быстрее, но он ни в какую, а ведь выгода тут для него очевидная, поверьте.

– А как давно вы с ним знакомы?

– Да не меньше трех лет. А почему вы так о нем расспрашиваете? Что-нибудь плохое случилось?

– Нет-нет, ничего плохого. Он женат на моей двоюродной сестре, которую я не видела несколько лет, и мне хотелось бы с ними встретиться, но у меня нет ни телефона их, ни адреса, знаю только, что они занимаются мебелью.

– А у Хуана Морено и нет ни телефона, ни адреса. Все счета я выписываю на имя священника. Парень этот немного странный, и живет он за городом. Как вам, наверное, известно, раньше он был наркоманом. Мне его порекомендовал падре Санчес, священник, который очень успешно занимается теми, кто прежде имел проблемы с наркотиками. А сам Хуан ничего про себя не рассказывает, я даже не знала, что он женат.

– Одного не могу понять: если у вас нет ни номера телефона, ни адреса, то как вы с ним связываетесь?

– А он приезжает каждую субботу утром. Покупает нужные вещи и заглядывает ко мне. Привозит готовую мебель, если есть, получает деньги, берет заказы…

– А священник знает, как его найти?

– Священник живет в Гранаде, и вряд ли ему это известно. Да и телефона падре у меня нет.

– Неужели нет никого, совсем никого, кто помог бы мне отыскать их?

– Ой, а вы ведь, наверное, из налоговой службы, да?

– Нет, поверьте, я и вправду ищу свою двоюродную сестру. Наши матери много лет назад рассорились, и мне не хочется, чтобы это перешло на нас с ней. Подумайте, пожалуйста, кто бы мог меня прямо сейчас отвезти к Хуану Морено. Не торчать же мне в Ронде целую вечность!

– Знаете, какое-то время назад мы посылали к нему наш грузовик. Хуан на заказ сделал несколько столов, но они не вмещались в его пикап. Вряд ли шофер забыл, куда он недавно ездил. Сейчас я его вызову.

Она поговорила по интерфону, потом попросила меня немного подождать. Я разбудила в ней любопытство, но, кажется, в историю про потерянную кузину она не очень-то поверила. Однако, какие бы подозрения у нее ни возникли, ей и в голову не пришло, что тут замешана полиция. Впрочем, это обычное дело: люди почему-то считают, что полицейские бывают только в романах или в выпусках новостей. Я постаралась подкрепить свою выдумку: