Счастье с третьей попытки - Галина Владимировна Романова

– Иногда, это когда? – Он скупо улыбнулся, обернувшись из вежливости.

– Это когда пива много выпьют. – И она снова рассмеялась.

Устинов вернулся в бабкин дом, включил старую электрическую плитку, поставил на нее воду в алюминиевой кастрюльке, помятой с одного бока. Присел на табуретке рядом, тиская в руках пакетик с супом.

Надо было что-то делать. Надо было куда-то срываться. Здесь ему не спрятаться. Все на виду. Его все местные, оказываются, знают. Городские, которые гоняют шары по бильярдному столу и упиваются пивом до танцев, узнают об этом скоро, если прямо не сегодня вечером. И что потом?

А потом ничто не помешает им сообщить о поселившемся чужаке в их деревне в полицию. Ведь он же может быть уже в розыске! И его фотопортреты размножаются на ксероксах и раздаются постовым и…

Господи! Как же он влип!

Вода закипела. Устинов надорвал пакетик, высыпал крохотные макаронные звездочки вперемешку с сухой морковкой в кастрюльку, помешал.

Нужно было что-то делать. Нельзя сидеть сиднем в этой деревне и ждать, пока старый бабкин дом возьмут в кольцо сотрудники полиции. Ему отстреливаться нечем. Да он и стрелять не умеет! Он тихий мирный человек, незаметный, никогда не высовывающий голову из ниши, определенной ему господом.

Нет, неверно! Он высунул свою глупую лысеющую башку, высунул из своей кельи. И теперь, как результат, жизнь его может закончиться. Бесславно! Или болезненно.

Надо бежать, решил Устинов, черпая алюминиевой ложкой суп прямо из кастрюльки. Надо позвонить Машке и сообщить ей, что он отсюда уезжает. Только вот как позвонить?! Свой телефон, который он купил у пьяного гастара, Устинов включать боялся. Да там и деньги кончились. Как быть?

Продавщица! Вот кто ему поможет! Он позвонит Машке с ее телефона. Попросит не волноваться и удерет из этой деревни куда подальше. И попросит, чтобы она посмотрела на стендах о разыскиваемых людях, нет ли там его портрета.

Магазин оказался закрытым. Устинов расстроился, но потом сообразил, что молодуха наверняка набирает ему картошку и прихорашивается. Не именно сейчас, так через час явится.

Явилась та почти в половине четвертого. Вязаный жилет Катерина поменяла на стеганую куртку черного цвета, пышно взбила волосы, повязав их ярким платком, обулась в высокие ботинки на толстых каблуках. В руке она держала два пакета, в одном угадывалась картошка, в другом что-то непонятное.

– Вот я вам картошечки уже наготовила, Сергей Ильич. И колготиться вам не следует, – приветливо улыбнулась она, без спроса вваливаясь в дом.

Поставила пакет с картошкой у порога. Второй пакет, широко шагнув, Катерина водрузила на дощатый стол. И достала из него белую кастрюльку в яркий изумрудный горох, обернутую махровым полотенцем, судочки и салатники, из которых так восхитительно пахло, что Устинов тут же позабыл про съеденный недавно суп, которым будто бы и насытился.

– А это за знакомство. – Катерина достала с самого дна пакета бутылку водки, втиснула ее между посудой. – Вы не против, Сергей Ильич?

То, что она не настаивала, а словно спрашивала у него разрешения, ему понравилось. И Катерина понравилась тем, что не была кричаще яркой. Обычной была, и готовила опять же хорошо… наверное. Пахло изумительно.

Устинов глянул на бутылку водки, перевел взгляд на салатники и судочки, которые Катерина уже распаковывала. Она столько всего принесла! И грибы, и холодное мясо, нарезанное здоровенными ломтями, и жареные куриные ножки, и даже салат из овощей, обильно политый сметаной. Кто устоит?! А он – измученный неприятностями последних дней, истерзанный неизвестностью – тем более!

– Наливайте, Катерина. – Устинов полез в бабкин буфет, достал два маленьких пыльных стаканчика. Дунул в них. – Может, не так стерильно…

– А и ладно! Вот этим все простерелизуем! – Она щелкнула по бутылке коготками, принялась раздеваться. – Мы сейчас с вами такой пир закатим, Сергей Ильич! А потом, может, и в клуб завалим. А? Как?

– Может быть… – Он осторожно улыбнулся. И вдруг вспомнил: – Катерина, а у вас телефон с собой? Маше хотел позвонить, а мой совершенно не работает.

– Не вопрос. Позвоним и Маше, но чуть позже. – Катерина сверкнула белозубой улыбкой, села за стол, хозяйски разлила водку по стаканчикам, подняла свой. – Ну, за знакомство, Сергей Ильич?..

Потом пили за нее, потом за него, потом за деревню, откуда произрастали их корни. За счастье и неудачу, волею которой они познакомились. В общем, захмелели изрядно, когда он вдруг вспомнил, что так Маше и не позвонил.

– Ой, точно.

Катерина пьяно хихикнула, дотянулась до куртки, которую сложила на деревянной бабкиной скамье, выудила телефон из кармана. Протянула Устинову.

– Звони, Сережа. – Они были на «ты» уже после второй. – Номер помнишь?

– Да.

Он набрал Машин домашний номер. Долго ждал, телефон не отвечал. На мобильный звонить не хотелось, но пришлось.

– Алло, кто это?! – Перепуганный голос сестры его немного отрезвил.

– Машуня, это я.

Он вяло улыбнулся Катерине, которая вдруг принялась снимать с себя теплую кофту, слава богу, под ней оказалась футболка.

– Сережа? – Маша вдруг всхлипнула. – Где ты? Почему звонишь с этого телефона?! С тобой все в порядке?!

– Это телефон продавщицы Катерины, Маша. Со мной все в порядке. Мы с ней ужинаем. – О том, что ужин начался еще почти в обед, он не стал уточнять. – Слушай, милая, возможно, мне придется ненадолго уехать отсюда. Ты, главное, не переживай. Все будет хорошо.

– Не будет, Сережа…

Маша вдруг заревела, громко, как плакала только в детстве. Господи! Она тысячу лет так не плакала! Даже когда от нее отрекались любимые ею мужчины, так не плакала. Возмущалась, злилась, проклинала, но никогда не плакала.

– Маша, что стряслось? – Хмель испарился мгновенно, как высох. – Что, сестричка?!

– Они приходили ко мне! Они угрожали!

– Полиция, бандиты?! – заорал Устинов.

Катерина испуганно ойкнула, скомкала футболку на объемной груди и через пару мгновений принялась стремительно собирать свою посуду в пакет. Не побрезговала даже недоеденным огурцом на его тарелке. Швырнула тоже в пакет, разбрызгав сметану. Натянула теплую кофту, следом куртку, повязала кое-как платок и шевельнула пальцами, требуя вернуть ей телефон.

– Кто приходил, Маша? – Он сделал умоляющие глаза и снова повторил: – Полиция? Бандиты?!

– И те и те приходили, Сережа, – рыдала сестра в трубку. – Полиция угрожала сроком за сокрытие. А эти мордастые сволочи… Они… Они угрожали расправой. Я уже детей отцам отвезла. И сама собираюсь уехать. И ты… Ты береги себя, братишка, и беги!

Маша отключилась. Катерина выдернула телефон из его окостеневших рук и через минуту исчезла. Пакет с картошкой она забрала тоже. Видимо, заметала все следы своего присутствия.