Беспредел - Николай Леонов

В дверь кабинета тихо постучали. Кулагин обрадовался, хотя и понимал: от столь робкого стука ничего хорошего ждать не приходится.

— Входите! — крикнул генерал.

В кабинет как-то бочком, воровато, вошел недавний заместитель Кулагина полковник Васильев. На прошлой неделе полковника перевели в другое управление тоже на должность заместителя, только подчинялся он теперь Рыгалину.

— Здравствуй, Семен, рад видеть, — Кулагин поднялся из-за стола, искренне пожал руку гостю. — Что это ты скребешься, как мышь, и в кабинет пролезаешь бочком, будто чего украсть собрался.

По лицу Васильева генерал сразу понял: у бывшего заместителя неприятности, но виду не подавал и с вопросами не лез. В службе безопасности не поощрялись тесные отношения между сотрудниками разных управлений. И красноречивый взгляд Васильева на телефон лишний раз это доказывал. В конторе никто не знал, прослушиваются кабинеты или нет. Конечно, кое-кто знал, но даже начальник управления и его заместитель были не в курсе. А обратиться с подобным вопросом к Председателю никому и в голову не приходило. К тому же можно было запросто нарваться на встречный вопрос: “А вам есть что скрывать?” Кулагину порой хотелось устроить скандал и заявить: “Да, и очень многое. К примеру, я хочу с приятелем обсудить свои взаимоотношения с тещей и не желаю, чтобы кто-то это слышал, а затем печатал на бланке с красной полосой и вкладывал в мое личное дело”.

Но год шел за годом, положение не менялось, известно лишь, что существует клан неприкасаемых, но кто в него входит, оставалось тайной.

Генерал Кулагин на даче Председателя водку не пил, и потому был лишь обыкновенным чиновником.

При предыдущем Председателе хотели высоким окладом перетащить в контору из МВД Гурова. Даже пригласили для предварительного разговора, но полковник, беседовавший с Гуровым, имел неосторожность указать на телефон и скривиться, как бы дружески предупреждая. На что Гуров мгновенно отреагировал:

— Скажите, коллега, а правда, что жена первого вице во сне храпит?

— Откуда же мне знать? — растерялся полковник.

— Ладно, скромник, вся Москва говорит, а ему и знать неоткуда. У меня тут был роман-экспресс с одной из высокопоставленных. Я уже решил было, что обустроился, сам знаешь, на полковничье жалованье не разбежишься. И девка недурная, но у нее оказались ноги холодные, а я этого черт как не люблю.

Но тут сыщик явно перегнул палку. Когда запись дали прослушать людям, хорошо знающим Гурова, они лишь посмеялись: голову он вам морочил, уважаемые. Лев Иванович в подобном тоне вообще не разговаривает. Тем более о женщинах, да еще с посторонними людьми.

Мудрые контрразведчики не знали, что Гуров умышленно “перегнул палку” и вышел от разочарованного и испуганного “вербовщика”, весело насвистывая. Явившись к Орлову, он в красках рассказал о происшедшем, заявив, что ничего не имеет против коллег, но он милицейский сыщик и менять эту чертову работу на иное не согласен. А после столь “откровенного” разговора ФСБ станет обходить его стороной и глупых предложений делать не станет.

Генерал Кулагин вспомнил давнишнюю историю, подмигнул полковнику и строго сказал:

— Семен Фролович, вы служите у генерала Рыгалина, а я сейчас занят, прошу извинить, — и жестом показал, чтобы полковник подождал его в коридоре.

* * *

Генерал и полковник обедали в скромном частном кафе. Васильев все мялся, не решаясь начать разговор. Кулагин отодвинул тарелку, взял чашку кофе, сказал:

— Семен, не дури и выкладывай. Ты меня не один год знаешь, дальше информация не пойдет.

— Не знаю, как сказать, — Васильев замялся.

— Прямо и по-русски.

— Рыгалин не знает, где содержится посол Азербайджана, но ведет непонятную игру. Он беседовал сегодня со мной больше часа, я понял, что семью похитили не наши, не уголовники, а некие солдаты, воевавшие в Афганистане и Чечне. Под нашей эгидой, так сказать. Они войсковые разведчики, люди опытные, сильные, далеки от политики. Костылев погиб, потому что излишне доверился. Агент, судя по всему, решил весь выкуп положить в собственный карман. Захватчики требуют выкуп, но сейчас они его не получат, так как действуют слишком мягко. Посол имеет в Баку много недругов, в нашей элите единого отношения к вопросу не существует. Пока не прольется кровь, не завопят газеты и телевидение, дело с мертвой точки не сдвинется. Мне предложено встретиться с уголовным авторитетом, передать номер телефона конспиративной квартиры. А зачем и что будет дальше — не знаю. Существует заявление Президента, но генерал-полковник — мой непосредственный начальник. Если я, нарушая его приказ, толкнусь в Администрацию Президента, меня схарчат на первом же пороге.

— Когда ты должен встретиться с уголовником? — спросил Кулагин.

— Сегодня вечером. Время, место, имя человека мне сообщат позже, — ответил полковник, облегченно вздохнул.

Кулагин понял, Васильев врет, ему не хватило смелости, но генерал не осуждал подчиненного, который и без того подставился максимально. А человек хочет жить, и у него семья. И главное он сообщил.

— Я тебя выведу из этой истории, тень на ботинки не упадет. Стоит тебе встретиться с авторитетом, как в драку ввяжется уголовный розыск. У них среди криминала каждый третий на крючке. Информация от тебя ушла спокойно, а уж как ею распорядятся уголовники, как она попадет в ментовку, никто и никогда не узнает, — Кулагин увидел на лице полковника облегчение, тоже улыбнулся. — Только, Семен, кличку авторитета ты мне сообщи.