Операция «Бременские музыканты» - Валерий Гусев

После этих слов долго была тишина. Наверное, Витя и Игорек обдумывали сказанное. Верить или не верить?

Витя: А зачем вы кирпич из стены выдернули? Нас искали? И записку эту вы написали?

Грибков: Хватит! Все! Уматывайте! Только имейте в виду, ребята, вы такой работы не найдете. А если найдете, я вас ее лишу. Руки у меня длинные.

Игорек (с угрозой в голосе): Ты, Степа, особенно не возникай. Аппаратура вполовину наша. Мы ее заберем, с чем ты останешься?

Витя: Или выплачивай стоимость. И вообще, если честно, не хочу я больше этой пакостью заниматься. Я думал, буду озвучивать перевод хороших фильмов, а ты все подсовываешь всякую дрянь.

Игорек: Мне тоже детишек жалко.

Грибков (с презрительным смехом): Ничего, наши детишки все схавают. И спасибо скажут.

Вот гад!

Дальше началась откровенная ругань, а я подивился точному Алешкиному расчету. Он сумел взорвать эту банду изнутри, внести в ее ряды раскол и раздоры. Но вот что он будет делать с Грибком, это мне было пока неясно.

Не дожидаясь конца их споров, я выбрался из машины, но, по Алешкиному замыслу, тоже оставил здесь следы пребывания «нечистой силы». Развернул задом наперед зеркальце, вытряхнул из пепельницы окурки на сиденье, вытянул до отказа ремень безопасности и накинул его на рулевое колесо.

И пошел навстречу Алешке. Он благополучно купил в Белозерском пачку соли и сообщил мне о том, что оба киоска с ужастиками опечатаны налоговой полицией.

– А ты что успел?

Я рассказал о своих делах.

– Здорово, - выдохнул Алешка. - Начинаем подготовку к следующему этапу операции. - Он задумался на ходу. И сказал озабоченно, но очень спокойно: - Где бы нам достать отрубленную голову?

И я так же спокойно ответил:

– Это не проблема. Я к Славке съезжу. У него этих отрубленных рук, голов и черепов - целый чемодан. Есть уши отрезанные, носы. Маска вампира.

– Дим, я еще не все обдумал, - остановил меня Алешка. - Ты привези все, что достанешь, а мы потом решим, чем его пугать.

– Надо только причину придумать для родителей.

– А, ерунда. Скажи - зуб заболел, в поликлинику надо.

– Я врать не люблю.

Алешка внимательно посмотрел на меня и улыбнулся:

– Тогда скажи правду.

Я не выдержал и рассмеялся. Хороша будет эта правда. «Дорогие родители, дайте мне, пожалуйста, денег на дорогу, мне надо съездить в Москву, к своему школьному товарищу Славе Земскову, и забрать у него отрубленную голову, череп, кисть руки повешенного и несколько человеческих пальцев и ушей. Мы тут задумали одного негодяя проучить. Попугать его как следует. А потом я эти части тела отвезу в сумке обратно».

Родители будут очень рады. И, может быть, попросят отрубленную голову на память, поставят ее на подоконник и будут любоваться перед сном… Вот чего стоит одна улыбка младшего брата…

Когда мы принесли соль, завтрак был уже готов. Родители сидели рядышком на крыльце, как воробушки, и ждали нас. Как своих непутевых птенцов.

– Давай, - сказал Алешка маме, - скорее соли свою овсянку, мы голодные, как зимние волки.

Но у мамы был сюрприз.

– Никакой овсянки! - улыбнулась она. - Завтракаем на берегу озера прекрасными оладьями. А в термосе - два литра какао.

– А это мне! - и папа поднял над головой банку с пивом. - Вперед, навстречу с природой.

– Ты только носки свои выкинь, пожалуйста, - сказала мама Алешке.

И мы помчались на карьер. День был будничный, никого на песчаном озере не было. Мы надули резиновый матрас, расстелили одеяло и устроили веселый пикник.

Мы с Алешкой очень любили встречаться с нашими родителями в несерьезной обстановке. Можно о многом поговорить, обменяться мыслями и чувствами, ощутить всей душой - как хорошо, когда у тебя есть надежные старшие друзья.

Над карьером стояло жаркое солнце. Над камышами висели, трепеща крыльями, стрекозы, в траве трещали кузнечики, оладьи были вкуснее всего на свете, а вода в карьере - прохладная и ласковая… как мама.

Мы сбросили надувной матрас в воду и дурачились от всей души. Накупались так, что даже устали. Мама растянулась на одеяле и сказала мягким голосом:

– Как с вами хорошо! Я счастливая женщина, у меня трое таких надежных мужчин. Один жуликов ловит, другой - карасей, третий…

Третий не дослушал и брякнул:

– Третий рыбу солит. Как целого кита.

Мама засмеялась:

– У всех есть недостатки. Я вот лягушек боюсь.

– А папа - мышей, - опять брякнул третий.

– Не ври, - буркнул папа. - Это у меня в детстве было, а сейчас я если вижу мышь, то прохожу спокойно мимо.

– Только очень быстро, - хихикнул третий.

Папа, лежа на траве, закинул ногу на ногу и закурил сигарету. А я уставился на его кроссовки, которые стояли рядом на песке, и подумал лениво: где-то я их видел. А потом хмыкнул про себя. На папиных ногах я их и видел, где же еще? Но какая-то заноза в мыслях осталась.

– Как там, в Москве? - спросил папа. - Что новенького?

– Жара в Москве, - вздохнула мама. - Все застыло под солнцем. Только цены растут. И преступность.

– Чегой-то она? - удивился папа. - Не иначе потому, что я из Москвы уехал. Но ничего, вот вернусь…

– Ты сначала здесь разберись, - сказал Алешка. - У тебя под носом, между прочим, жулики осиное гнездо свили.

– Где? - папа привстал. - А ну покажи!

– В Мрачном доме. Они там какие-то кассетки печатают. Привидения развели. Клады ищут.

– А ты откуда знаешь?

Алешка прикусил язык. А я его выручил, для чего немного приврал:

– Все знают. Говорят, что первый хозяин этого дома что-то в нем запрятал. И никто найти не может.

– Вообще-то, - заметил папа, - правильно говорят. Я на работе кое-что об этом слышал.

– Рассказал бы, - попросила мама, зевая, - а я бы подремала под солнышком.

– Первый владелец Мрачного дома Громов, - начал папа свой задумчивый рассказ, - был главарем воровской торговой шайки. И когда его арестовали, он взял всю вину на себя и сообщников своих не выдал.

– Хоть и жулик, - прокомментировал Алешка, - но хорошо поступил.

Папа усмехнулся сердито:

– Да он о себе заботился. Если бы он признался, что они воровали вместе, ему бы гораздо дольше сидеть пришлось. Он вообще был очень хитрый и предусмотрительный. На всю свою банду он собирал всякие сведения и прятал их в своем доме.

– А зачем? - это я спросил.

– А затем. Он как рассчитывал? Выйдет из тюрьмы, и благодарные сообщники встретят его с распростертыми объятиями. Дадут много денег за то, что он их спас, устроят на хорошую работу, где можно и дальше воровать. А если они заупрямятся и ответят черной неблагодарностью, то можно припугнуть их документами из тайника…