Талер чернокнижника - Виталий Гладкий

– Алло, Леха!

Не кричи, я не глухой. Приходи, найду я тебе Бет. Здесь она. Только прихвати с собой беленькой и шампусика. Да побольше. Шамовка у меня есть…

И телефон отрубился.

Бетти объявилась! Ур-ра! Наконец-то. Надо позвонить ее мамаше. Иначе она поднимет на ноги всех ментов. Целеустремленная женщина, от нее просто так не отбрыкаешься. Теперь я точно знал, что Бет по характеру пошла в свою родительницу.

Я набрал номер домашнего телефона Лизаветы, но в ответ получил лишь длинные гудки вызова. К аппарату так никто и не подошел. Значит, мамаша не послушалась меня и сейчас штурмует райотдел милиции. Наверное, на ее месте и я бы так поступил.

Материнское сердце – это сплошной обнаженный нерв. По себе знаю. Моя маманя до сих пор считает меня несмышленышем, мальцом, и старается уберечь от всех напастей. От ее советов и назиданий у меня иногда голова пухнет.

Я примелся к Лехе через час. За это время я успел побриться, помыться, переодеться, купить в гастрономе все, что нужно, найти такси и доехать до дома, где жил Леха-Леопольд.

Конечно, такси можно было и не брать, так как Лехин дом находился почти рядом с моим – через два квартала. Но, зная его аппетиты, я набрал водки и напитков словно на Маланину свадьбу. Поэтому тащить неподъемные пакеты на своем горбу мне как-то было не в масть.

Не забыл я и про закуску. По понятиям Лехи, закусь в пьянке – это прилагательное. Обычно он обходился тем, что мог найти в своем холодильнике. А там, насколько я знал, кроме банки с килькой в томате, засохшего куска сыра каменной твердости и бутылки кефира, больше ничего не было.

Меня воодушевлял тот факт, что Бет и впрямь могла, не дождавшись такси, (она была в этом плане очень принципиальной; опоздал, парниша, – катись дальше, а я найду себе другую тачку) пойти к Лехе, который и познакомил нас. Как я об этом раньше не подумал?

С такими радостными мыслями – слава Богу, нашлась! – я и позвонил в дверь Лехиной квартиры. Нет, я не просто тренькнул разок. Я давил на кнопку звонка, пока он, образно говоря, не раскалился.

Мне было хорошо известно, что если Леха спит, то его можно поднять лишь бабахнув возле уха большой петардой. Кстати, я сильно удивился, когда он спросонку поднял телефонную трубку. Наверное, Леха мало выпил.

Мне открыл не он. На пороге, безмятежно улыбаясь, стояла обнаженная девица. Ну не будешь же считать одеждой бусы на шее и прозрачный шифоновый шарф, которым она пыталась прикрыть свои прелести. Ей было от силы восемнадцать лет.

– Вы друг Леши? – сонно щурясь, спросила она нежным голоском, в котором явно прозвучал какой-то подтекст; и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Он сказал, чтобы я впустила вас, когда вы придете. А я уснула… Извините…

– Однако… – Это было все, что я сказал при виде юной вакханки.

Я был сражен наповал. Неужели Бет принимала участие в групповухе!? Ну, Леха, ну, гад… убью! Во мне вновь заговорило нехорошее чувство злостного частника. Мало ему своих телок, так он еще и на мою позарился.

Оттолкнув девушку в сторону, я стремительно ворвался в спальню, где почивал мой приятель (какой он после этого друг!?), споткнулся о что-то, и застыл в нелепой позе, изобразив едва не балетное па – чтобы не упасть.

Лехина кровать представляла собой толстые мягкие подушки, занимающие половину спальни. На них можно было поместить полвзвода девиц.

Сейчас их было всего три. Они лежали возле Лехи как лепестки розы вокруг репейника. И вся эта компашка спала мертвым сном.

Я потихоньку попятился назад и закрыл дверь. Бетти среди этих девиц не наблюдалась.

– Здесь есть еще девушки, кроме вас четверых? – спросил я у обнаженной красотки, которая где-то оставила шарф и теперь неспешно натягивала на себя гипюровые трусики.

У Лехи была трехкомнатная квартира, но мне почему-то расхотелось заглядывать в другие помещения. Я знал, что там нередко ночевали те его приятели, которым любовь в подворотне категорически не нравилась.

– Не-а, – ответила она беззаботно. – Больше никого. Ой, минералка! – радостно воскликнула девушка, заметив бутылочные пробки, торчащие из пакетов, которые я бросил перед дверью спальни. – Можно?…

– Какие проблемы…

О, времена, о, нравы! Так любили говорить древние римляне. Уже тогда. С того времени мало что изменилось в человеческих отношениях. Упадок морали – это первый признак разложения и развала империй.

Девушке было абсолютно по фигу, что перед нею незнакомый мужчина, а она, практически, в чем мать родила. А ведь когда-то эта малышка ходила в детский садик, носила розовые банты, и в ее широко распахнутых глазках читались неземная невинность и райское целомудрие.

Но груди у нее красивые… М-да… С такой кралей не грех и… Стоп! Закрываем тему. Скабрезные мыслишки на фоне благородных размышлений о высоком и вечном вмиг опустили меня на грешную землю, будто вместо парашюта мне сунули в руки булыжник.

Тем временем девушка открыла пластиковую бутылку минералки и присосалась к ее горлышку, как телок к коровьему вымени. Я деликатно отошел в сторону. Меня мучила только одна мысль – где же, все-таки, Бет? У Лехи ее точно не было.

Тогда почему он сказал, что Бетти у него? Чертов Казанова! Брехло собачье. Похоже, он использовал меня как носильщика-снабженца. Чтобы самому не ходить в магазин за спиртным. Вот паразит…

Нет, нужно поднимать хозяина этого борделя. Я решительно зашел в спальню и начал трясти Леху, как грушу со спелыми плодами.

– Ты что, сдурел!? – Он слабо отбрыкивался, но вставать не спешил. – Ник, ну ты даешь…

– Это ты даешь. Поднимайся, мать твою!…

– Ну дай мне поспать… хотя бы полчаса… – ныл мой дружок.

– Вставай, я водку принес. И напитки.

– Что? – Леху будто пружиной подбросило.

Он принял сидячее положение и сказал, облизывая сухие губы:

– Ты, наверное, шутишь…

– Какие шутки? Ты сам заказал, когда я тебе звонил час назад.

– А ты разве звонил?

– Вот те раз… Леха, не гони балду. Неужто забыл?

– Извини, Ник, в башке полный абзац. Ничего не помню.

– Между прочим, ты еще сказал, что у тебя Бетти обретается.

– Да? Я такое говорил?

– Милая картина – он удивляется. Какого хрена я бы сюда приперся!? Между прочим, я трезв и слух у меня пока нормальный. Значит, ты нагло соврал.

– Ничего подобного, – живо возразил Леха. – Тебе нужна Бет?

– В данный момент – очень.

– Так о чем тогда базар? Вот она… – И Леха принялся тормошить одну из сонных девиц. – Бет, проснись! Бетти, лапушка… за тобой пришли.