Одна женщина и много мужчин - Мария Жукова-Гладкова

– Не ври, Сашка. Кроме вас с Лариской, их никто прихватить не мог.

– Мог твой дорогой Андрюшенька! – заорала я. – А теперь пытается отмыться. Можешь передать ему: для него же лучше вернуть деньги тому, у кого он их взял, пока башку не оторвали. А если потерял – этого я тоже не исключаю, – пусть собирает по друзьям, по знакомым. И чем раньше, тем лучше для него. Все, Светка. Мне домой пора. Куда тебя отвезти?

Сестрица помолчала несколько секунд, что-то мысленно прикидывая, потом попросила подкинуть ее до ближайшей станции метро, что я и сделала.

Выходя из машины, она наклонилась ко мне и сказала:

– Подумай до понедельника, Сашенька. Без меня тебе на этот раз не справиться. Мы нужны друг другу. А не то…

– Что?

– Я передам, кому следует, что это ты прихватила денежки.

– Ну ты и стерва, сестричка! – заметила я, трогаясь с места.

* * *

Но вечерние встречи на этом не закончились. Стоило мне высадить сестру, как рядом с моим «БМВ» нарисовался шубаковский джип «Опель Фронтьера» и из ближайшего ко мне окна высунулась Мишанина физиономия. За рулем сидел один из его телохранителей.

Мишаня улыбнулся своим волчьим оскалом, прищурив и без того узкие глаза, и предложил вместе поужинать.

От подобных предложений, как я знала, отказываться не рекомендуется, поскольку все Мишанины пожелания видеть меня рядом с собой во время обеда или ужина означали необходимость серьезно поговорить о делах.

– Поехали, – сказала я. – Я пристраиваюсь сзади.

Когда мы уселись за столик и сделали заказ, я вопросительно посмотрела на Шубакова. Откладывать разговор до десерта не хотелось, вообще желательно было побыстрее закончить с этим делом и попасть домой. Мы с Мишаней сидели за столиком вдвоем, его телохранители пристроились за соседним. Еще какие-то люди расположились на другой стороне небольшого зала, но все они, как я предполагала, были из команды Шубакова, потому что мы находились в одном из курируемых нашими «красными шапочками» заведений, где для обычных посетителей предназначается первый зал (или два первых), а для хозяев – дальний. Мы, естественно, сидели в дальнем.

– Не будем тянуть, Сашенька? – воззрился на меня Шубаков.

– А зачем? Мы же с тобой не первый день знакомы. Выкладывай, зачем позвал. И по возможности без долгих вступлений.

– Обычную физиологическую потребность с моей стороны исключаешь полностью?

Я расхохоталась.

– Не понимаю, чего тебе так смешно, – заметил Шубаков. – У самой-то, насколько мне стало известно, новый партнер наметился.

Я отставила стакан с апельсиновым соком в сторону и твердым голосом потребовала не лезть в мою постель.

Неужели Виталий Сергеевич все доносит Шубакову? – тем временем проносилось у меня в голове. Ну ничего себе фирмочка! Теперь еще оправдывайся перед Шубаковым. Какого черта я сегодня вообще рот открывала? Трахнулась бы разок с Расторгуевым – и, возможно, мне больше не захотелось бы. А может, и вообще ничего не получится, а неприятностей себе уже нажила.

– А я и не лезу, – невозмутимо ответил Шубаков. – Просто предлагаю деловое сотрудничество. Еще по одному направлению. Взаимовыгодное.

– Сколько? – спросила я.

Теперь пришла очередь Шубакова расхохотаться.

– Вот это другой разговор! Вот это я понимаю! Как приятно иметь дело с бизнес-леди. Я всегда знал, Сашенька, что ты больше всего любишь деньги. Причем большие деньги. Вначале спрашиваешь, сколько получишь, потом уже за что. Отвечаю: триста тридцать три тысячи долларов. Дальше разговаривать будем?

– Будем, – сказала я.

Это за что же Мишаня мне такие бабки отстегнуть готов? Мне стало просто интересно. И который раз за последнее время я слышу именно эту сумму – как предлагаемую мне часть? Вначале Лариска миллион делила на себя, меня и Маринку, час назад – Светка, теперь Шубаков, что, его же делит?!

– Я так понимаю, Сашка, ни о какой любви к Расторгуеву с твоей стороны речи не идет? – тем временем рассуждал Мишаня. – Тебе просто надо плоть потешить, как я люблю выражаться.

Как любит и умеет выражаться Шубаков, я уже знала и молчала, ожидая, что за этим последует.

– Ты уж прости за откровенность (это Мишаня-то извиняется?), но у таких баб, то есть женщин, как ты, с личной жизнью обычно не очень ладится. Если бы твоего не убили, ты бы с ним все равно вскоре рассталась.

Я разозлилась и потребовала оставить моего мужа в покое, но вынуждена была признать, что Мишаня прав: дело тогда шло к разводу. Благоверному надоело терпеть мои вечные задержки на работе, домработницу, а не жену в доме, ну и прочие детали быта, с которыми сталкивается муж деловой женщины.

Мишаня продолжал говорить, словно и не слышал меня. Мужиков – домашних хозяек я не уважаю, с деловым мужиком, как сама понимаю, жизнь у меня скорее всего не получится, если мы вообще сойдемся, что маловероятно. Деловые-то – они домашних баб хотят, ну или моделек – кто как, но только не бизнеследи. И мне муж на постоянку не нужен, если уж быть полностью откровенной хотя бы с самой собой. Что я буду с мужем делать, который каждый день дома, причем все один и тот же? А я усталая, замотанная после работы, мне не до мужа – только бы все от меня отстали. Я привыкла быть сама по себе. Хозяйкой и матерью-командиршей. Решения в доме сейчас все принимаю я, а остальные пикнуть не смеют.

Я усмехнулась. Следует отдать должное Шубакову, мою натуру он понимал весьма неплохо, но личных симпатий у меня не вызывал. Ни как человек, ни как мужик.

Дети у меня есть. Больше, наверное, заводить не буду – и двух хватит.

– Кстати, это твое слабое место. Пожалуй, единственное, которое я вижу, – заметил Шубаков.

Работа у меня есть. Кое-что меня, конечно, не устраивает, но я прекрасно понимаю, что бабе в бизнесе, тем более в нашем, современном российском, не так-то и сладко. Приходится прогибаться. И я готова это терпеть – ради того, что имею с этого бизнеса. Но не исключаю, что в дальнейшем моя роль в фирме – ну как бы это выразиться? – усилится. Не будем исключать такого варианта.

– Я, как куратор…

Тут мы оба расхохотались. Подобранное Шубаковым для себя определение явно соответствовало его прошлым занятиям – в доперестроечные времена.

– Сам-то ты все-таки изначально откуда? – поинтересовалась я. – Приоткрой завесу над великой тайной. А то про Березу знаю, про Кондрата знаю, про Виталия Сергеевича – и говорить нечего, а вот про тебя только, что в Афгане успел побывать. Чего скрывать-то? Или до сих пор на свою контору работаешь?

– А не все ли равно? – уклонился от ответа Шубаков. – Ваша фирма подо мной. Вопросы решаем, вам помогаем, себя не забываем.

Шубаков говорил что-то еще, но мне быстро надоело слушать это словоблудие, и я прервала «куратора»: