Синий, белый, красный, желтый - Лариса Соболева

— Я не могу дозвониться до Валентины, вы не знаете, где она?

— Кто вы?

К этому вопросу Нина была готова:

— Я ее подруга. Близкая. Меня зовут Нина.

— Никогда о вас не слышала.

— Да? Странно. А я о вас много слышала. Валентина дала ваш телефон, сказала, что справиться о ней я могу у вас.

— Это тоже странно. Мы не были с ней близки.

Вот так штука! Глеб говорил, они дружили. Кто соврал — Надя или Глеб?

— Так вы не знаете, где она?

— Знаю. В морге.

И послышались гудки. Понимая, в каком сейчас состоянии Надежда, Нина не удивилась, не расстроилась, что та отказалась с ней разговаривать, грубо бросив трубку. Но это дало повод позвонить еще раз. Услышав Надю, Нина начала с возмущения:

— Вы хоть понимаете, что так шутить нельзя? Я вам ничего плохого не сделала. Если Валентина вас обидела, то я тут при чем? Мне очень срочно надо с ней увидеться. Больше не у кого узнать, как ее разыскать. Прошу вас…

— Девушка, — сухо произнесла Надя, — что вам от меня нужно?

— Но я же говорила, — смягчила тон Нина. — Где мне найти Валентину?

— Я вам ответила.

— Не могу принять ваш ответ…

— Вам придется. Валентина убита. Ее убили в четверг вечером.

Нина сделала паузу, которая должна была означать, что она потрясена. И перестаралась — Надя снова положила трубку. Так, хорошо. Теперь стоило выждать, ведь «потрясение» должно продлиться некоторое время, а потом опять позвонить. Нина выпила чашку кофе, порепетировала всхлипывания, но решила, что всхлипывать не стоит, у нее плохо получалось. Набрала номер. Надежда взяла трубку.

— Простите меня, — заговорила Нина проникновенным голосом, постоянно анализируя, не перебирает ли. — Вы сказали убита? Как убита? Кем?

— Да, убита, — раздраженно сказала Надя. — Кем, пока никто не знает.

— Но это невозможно. Что же мне делать?

— Ждать похорон.

Ого! Жестоко сказано! Без жалости, сожаления и сочувствия.

— Не бросайте, пожалуйста, трубку! — закричала Нина, словно увидев воочию, как Надя собирается прервать диалог. Жалобно повторила: — Пожалуйста, не бросайте. Я скажу вам правду… (Ой, какую же правду сказать?) Она не совсем мне подруга… (Заехала!) То есть мы были подруги, но так получилось… глупо получилось. (Мямлить дальше нет смысла.) Валентина завела с моим мужем роман. (Ух, и здорово! Обманутая женщина должна клюнуть.)

— А какое отношение это имеет ко мне? — не клюнула Надя.

— Наверное, никакого. Понимаете, он оставил меня из-за нее. У нас ребенок. На этой почве у сына возник невроз… (На этом мелодраму с ребенком лучше завершить.) Я не могу говорить об этом по телефону. Скажите, мы можем увидеться?

— Зачем?

— Мне надо во многом разобраться. Может, удастся сделать это с вашей помощью. Прошу вас, не отказывайте мне. Есть еще причины… Очень прошу…

Надя думала, трубку не бросала.

— А как зовут вашего мужа? — неожиданно спросила она.

Если бы Нина хоть на секунду задумалась, к каким последствиям приведет ее ответ, она бы заклеила рот пластырем. Однако не задумалась.

— Глеб Печернин, — вырвалось у Нины, после чего она покрылась испариной. Но Наденька теперь обязательно с ней встретится.

— Приезжайте ко мне домой.

Подъехав к дому Надежды на «копейке», Нина по-мужски присвистнула. Это был один из самых знаменитых домов в городе. Особняк иметь необязательно, достаточно в подобном доме купить квартиру, которая стоит столько же, сколько и особняк. Три этажа, на первом гаражи, второй и третий занимают двухэтажные квартиры, окна выходят на обе стороны длинного дома, хотя всего в нем восемь квартир. Разумеется, в каждой есть камин — мечта Нины, два-три балкона. Она позвонила, дверь открыла женщина средних лет, худая, с удлиненным и неприветливым лицом. Нина поднялась за ней по лестнице, сняла пальто и прошла в большую комнату как раз с камином, где потрескивали дровишки. Надежда предложила ей присесть на один из диванов, любезно предложила:

— Что будете пить?

— Ничего, — нервно сказала Нина. За дорогу сюда придумала, как выкручиваться, но все равно нервничала. — Я за рулем.

— Ну и что? — пожала она плечами. — Лишь бы в аварию не попасть, а от ментов всегда откупиться можно.

На столике стояли бутылки и бокалы, Надежда налила себе светло-коричневого напитка в пузатый бокал, сделала глоток и села напротив Нины.

— Так вы ищете Глеба? — спросила с кривой усмешкой Надя, подавшись телом вперед. Она была явно заинтригована.

— Д-да, — запинаясь, ответила Нина, чувствуя неловкость под пытливым взглядом Надежды. — Я ищу Глеба.

— А скажите, милочка, каким образом он являлся вашим мужем, если женат был на Валентине? Жил с ней в одном доме, везде показывался только с ней. Вы не находите, что ваше утверждение ложно?

— Нет, — поспешно ответила Нина и потупилась. — Мы с Глебом не зарегистрировались. А то, что он женат на другой, я узнала год назад.

— Интересно. — Надежда откинулась на спинку дивана, рассматривая гостью с откровенным любопытством. Нине тоже стало интересно, почему, узнав о похождениях мужа и его безвременной кончине, лицо Нади не несло печати трагедии? Похоже, она вовсе не страдала по этому поводу. Тем временем Надя удовлетворенно прошипела: — Значит, наш Глеб двоеженец? А почему вы ко мне обратились? Кстати, ведь это не Валентина дала вам мой телефон, так?

— Вы проницательны, — кивнула Нина. — Я нашла телефон в записной книжке Глеба, он забыл ее у меня. Мне Глеб рассказывал о вас и вашем муже Леониде. Извините, я соврала вам, что ищу Валентину, хотя я хотела и с ней встретиться. Не знаю, к чему привела бы наша встреча, но… утопающий хватается за соломинку. Мне просто было неловко вам говорить, что я ищу Глеба. Вы не знаете, где он?

— А зачем вам Глеб? — Надя получала несказанное удовольствие от беседы.

— Должен же он позаботиться о ребенке! (Опять нечаянно вырвалось про ребенка, но назад дороги нет.) Я одна не справлюсь.

— И сколько лет вашему ребенку?

— С-семь. (Не многовато ли ребеночку лет?) Будет семь… в августе.

— Как же вы не замечали, что Глеб не ночует у вас?

— Он говорил, что ездит в командировки, задерживается на работе… (Чушь, надо что-то более убедительное сказать.) Понимаете, когда любишь человека, то веришь ему и не хочешь замечать его вранье.

— Да, действительно, — пристально глядя на Нину, проговорила Надежда, снова отпила из бокала, закурила. — Но я не знаю, где ваш обманщик.

— Скажите, вы сказали правду… о Валентине?

— А вы и с ней были знакомы? — подлавливала ее Надежда. Вот змея!