Вторжение - Илья Бушмин

Ремонтники из команды Михалыча располагались с торца складского здания: старая и грязная железная дверь, на которой мелом было когда-то выведено «Бригада № 3/2». Ремонтник в оранжевой безрукавке со светоотражающими полосками курил у дверей, когда до него донесся шум двигателей. Машины были здесь редким гостем. Он скосил взгляд на звук и от неожиданности выронил сигарету: из-за угла показалась колонна полицейских машин с включенными мигалками. Одна, вторая, третья… Они рассредоточивались по территории перед складом, блокируя его по периметру. Рабочий, пораженно выкатив глаза, наблюдал, как из машин быстро выбегают люди — в форме с автоматами, в штатском в бронежилетах и с пистолетами.

— К стене! Быстро!

Рабочий хотел что-то сказать, но предпочел подчиниться. Тут же кто-то в форме грубыми пинками по голеням заставил его расставить ноги и заломил руки.

— Вы, блокируйте основной выход! — приказывал Буров, направляясь к железной двери. — Остальные заходим! Первая облава?

Он обернулся на нервную Веру, которая прижимала к груди папку, как сокровище. Она нервно кивнула.

— Не волнуйся, все будет хорошо.

Темный предбанник служил складом с инструментами, необходимыми бригаде для работы. Михалыч и Семен были здесь, когда внутрь ворвались полицейские.

— Всем оставаться на своих местах! Полиция! У нас постановление на обыск!

Семен бросился к двери в подсобку, его догнал Корболин из ППС.

— Куда? Сказано, стоять!

— Я просто в туалет!

— Посмотрим на твой туалет, — бросил Буров. — Народ, начинаем!

Вера выглянула в дверь наружу, громко позвав:

— Понятые!

За дверью, к которой так стремился Семен, находилась каптерка бригады: раскладушка и старая односпальная пружинная кровать, обеденный стол, холодильник, полки со всякой всячиной. Шкаф с личными вещами. Опера перерыли все — наркотиков не было.

— Иваныч, пусто.

— Черт, — буркнул он, покосившись на Веру. — Это должно быть здесь. Они круглосуточно находятся в помещении, даже по ночам один из них дежурит. Наркота здесь.

— Кинолог?

Буров кивнул. Вера достала сотовый телефон и набрала номер.

Кинолог был у пограничников, расквартированных на территории привокзального комплекса — здание погранотряда располагалось в паре сотен метров от конторы бригады Михалыча.

Перед складом была суета: большинство ППСников уехали — со стороны было видно, как перед отъездом они усадили в воронки задержанных членов ремонтной бригады. Остались только опера, но все в бронежилетах и с оружием.

Эту картину наблюдали двое в серебристом «лифане», который спрятался в тени на углу здания депо.

— Суки, — процедил Француз.

Штекер молча кивнул, продолжая наблюдать. К складу подъехал дежурный фургон из ОВД. Водитель, поправляя автомат, вышел и заговорил о чем-то с опером, который караулил вход в контору бригады.

Затем показалась «Нива» с зеленой полосой на боку. Пограничники. Француз и Штекер видели, как из вновь прибывшего внедорожника выходит военный в камуфляже, держа на поводке здоровенную овчарку.

— Пока не нашли.

— Может, товар не здесь? — с надеждой предположил Штекер.

— Сейчас увидим.

Овчарка подала голос и встала в стойку, устремляясь к холодильнику. Буров распахнул его. Бутылки, консервы, хлеб, банка с соленьем. Выдвинул единственный ящик — помидоры.

— Пусто.

— За холодильником! — догадалась Вера. — Отодвигайте его!

— Коль, помоги.

Буров и Муртазин налегли на холодильник. С противным скрипом царапая ножками старый линолеум на полу каптерки, холодильный аппарат поддался.

— Есть!