Сыщицы-затейницы - Маргарита Южина

– Сначала объясни нам, глупым женщинам, что у тебя с Матвеем? – выспрашивала Василиса. – Что это вы пять лет знаетесь, а до загса дойти не можете? Что ж не поженитесь?

– Зачем? – искренне удивилась Жанна, и с ее вилки сползла спагетина. – Чтобы его носки стирать? Тоже мне перспективка!

– Так ты же его любила?

– Ну! Конечно! И что теперь – сломя головушку за него замуж нестись? Еще, чего доброго, дети бы завелись. Вы же знаете, это такое дело, недоглядишь – и уже в пеленках вся.

Василиса с Люсей переглянулись, но решили, как говорится, ковать железо, пока горячо.

– А за Романа тогда почему выскочила?

– Тут совсем другая история. Только долгая очень. Короче, так. Еще летом решили мои предки, в смысле родители, дачу продать. Ну, с деньгами у них напряг был. Все как надо сделали – объявление дали, стали звонить покупатели. Вот и Роман позвонил. Цену дал самую большую, и родители согласились. И стали они с Романом, как с писаной торбой, носиться, оформляли документы на дачу, короче, сделали все по уму, быстро дачу продали, деньги получили. Только осенью маменька собралась с проданного участка какие-то цветки-корешки выкопать, у нее цветник был там редкостный. Договорились с Романом, Логинов никаких претензий не имел – езжайте, копайте. Сам не поехал, работал. Маменька с папенькой съездили, выцарапали цветочки, домой приехали довольные, а ночью им дачный сторож позвонил, дескать, сгорела ваша дачка до бревнышка. Ну, родители, ясное дело, к Роману, он – на машину, и все вместе – на дачу, вернее, на пепелище. А чего там? Посмотрели на угли, повернулись и назад. До сих пор непонятно, кто эту дачу поджег, но родичи клялись и божились, что не они, да что толку – припер их Роман – отдавайте деньги, после вашего визита, мол, дача загорелась. А где их взять, деньги-то? Их уже за долги отдали, да и так… но и Роману деваться некуда. Оказывается, он вернулся из мест не столь отдаленных, жить негде, на дачу накопил, хотел со временем там коттедж поставить. Дача-то у нас в двух шагах от города. А тут тебе ни денег, ни квартиры. Парень орет, что, дескать, и так весь в долгах, даже жилье снять не на что, а что толку орать-то? Тут и решила моя маменька – пусть Рома у нас поживет, пока мы не расплатимся. А что? Места у нас хватает, а там, может, и выкрутимся. А батюшка еще и дальше мозгами пораскинул. Куриными. Зачем, типа, нам деньги возвращать, если ты его женой стать можешь? Поживи, мол, сколько стерпится, а там при разводе эта дача клятая, гори она огнем, тебе и отойдет. Так вот и получилось, что ни о какой супружеской любви говорить не приходилось. Это я про себя.

– Да и он, признаться, не сильно к тебе кипел, – вспомнила Василиса. – Еще на свадьбе видно было. Только непонятно, вот у тебя острая необходимость назрела, а он? Зачем он женился?

Жанна махнула вилкой.

– А, удобно было. Мать его и кормила, и поила, и уход, опять же, и никаких обязанностей. А потом, может, тоже думал, денег наживет да разведется.

– Ему-то невыгодно было с тобой деньги наживать, делить бы пришлось.

– Ха! Вы знаете, сколько у него потом всего было? А по документам – нищий. Так что мне с ним делить нечего было бы.

– А что у него было? – У подруг загорелись глаза.

– Он мне что, думаете, докладывал? Я только про автомагазин знаю. Но деньги у него водились.

– Так почему он себе квартиру не купил? Самое первое дело – жилье.

– Деньги у него водились. А еще у него водились долги. Постоянно и большие. А теперь подумайте – если бы он купил квартиру, это бы все равно стало известно. Вот тогда его кредиторы с него семь шкур бы стянули, а так…

– Только одну, – докончила Люся. – А почему вы сразу, осенью не поженились?

Жанночка поперхнулась от справедливого негодования.

– Ну вы прямо как маленькие дети! Он же должен был поверить, что я тащусь под венец из-за пылкой страсти. Какому же мужику приятно знать, что его из выгоды приютили! А значит, я должна была еще успеть «влюбиться».

– Ну, хорошо, а кто был на свадьбе со стороны твоего мужа?

– Никого. Он же сирота. И вообще, жил где-то у черта на задворках, а после тюрьмы со всеми связь окончательно потерял.

– А сидел за что? – не уставала допытываться Василиса.

– Какие вы нудные в самом деле. За благородство, девушку спасал.

– Напали хулиганы, он всех победил, парочку до смерти, соседи вызвали милицию, девушка исчезла.

– Ну! А вы если знаете, так чего спрашиваете?

– Да кто этого не знает. А если на самом деле? Ты же не думаешь, что мы, как идиотки, поверим в этот бред.

– А мы поверили, – растерялась Жанна.

– А сидел-то где?

Девушка наморщила лобик, потом полезла в свою сумочку и раскрыла записную книжку. – Вот, записывайте. Это я у него в какой-то справке выцепила.

Василиса принялась старательно переписывала данные и, увлекшись, перелистывала страницу за страницей, делая отметки на листочке.

– И что же, друзей у него не было?

– Не знаю, к нам никто не приходил. Эй, вы что там строчите? – Девушка выхватила книжицу из рук у обнаглевшей Василисы.

– Забылась, извини.

И тут с Жанной что-то случилось. Лицо ее побагровело, глаза покраснели и наполнились слезами. Часто задышав и издав какое-то глухое мычание, она помчалась в ванную.

– Люська! Нам ее отравили! – Василиса с криком кинулась дергать дверь. Защелка не поддавалась, только было слышно, как хлещет вода.

– Да как? Не мы же ее… – побледнела Люся.

– Яд замедленного действия! Я читала! Жанна! Открой! Мы спасем тебя!

Дверь открылась, и в дверном проеме нарисовалась красная, как транспарант, вдова.

– Ой, думала сейчас сдохну. Что ж вы мне горчицу подсунули?!

– Никто не подсовывал, сама мой кусок схватила, – оправдывалась Люся. – Да там и горчицы-то было только для запаха.

– Ничего себе! Если это для запаха, тогда как вы ее обычно едите? Тарелками, что ли?

Василиса победно улыбнулась:

– Слабые вы создания – молодежь. Ладно, иди спать, завтра мы тебя определим на безопасное местожительство к одному хорошему, обеспеченному мужчине.

– Опять в жены? – испугалась Жанна.

– Там поглядим, а пока только в экономки. Ты вообще учишься или работаешь?

– Я вообще беру уроки… Жизни.

– Значит, свободна. Завтра будешь у нового учителя.

И подруги принялись подробно объяснять, где и чем ей придется заниматься.

Марии Игоревне не давал покоя подслушанный разговор. Кем все же была эта женщина, с которой разговаривал Денис? То, что это Денис, сомнений не было, она безошибочно узнала его голос и на куртке у парнишки даже разглядела синюю пуговицу вместо черной – работу Таточки. Женщина говорила, что Денис – ее сынок, притом единственный. А как же остальные четверо? Или те ребятишки были у Петеньки от других жен? Тоже не вяжется. Тогда получается, что все жены разом сделались алкоголичками и сдали детей папе. Чушь. Тогда что? Мария Игоревна уже третий день сидела дома и внимательно приглядывалась к детям. И в душе у нее росла тревога. Оказывается, дети совсем не такие, какими пытаются показаться! Во-первых, это их обучение. Петя все никак не соберется пригласить учителя на дом, то денег нет, то времени. Занятия Марии Игоревны революцию в умах подростков совершить не могут, настолько они хаотичны и бессистемны. Ей бы успеть накормить да обстирать ребят. Однако детки и пишут и читают. Конечно, при ней они усиленно продолжают изображать дебилов. Но человеку грамотному скрыть это нелегко.