Конец земной истории - Инна Бачинская

– Новое убийство, Христофорыч, и ты опять в центре? Да у тебя талантище притягивать несчастья! Как это случилось?

Добродеев был возбужден, бил копытом и нащупывал в кармане диктофон. Журналист в нем часто брал верх над чувством дружбы, уместности и зачастую этики. Он уже прокручивал в голове горячий материал о трех смертях, из них двух насильственных, в семье культового режиссера Романа Левицкого, интервью с участником событий и собственные воспоминания о встречах с известным земляком, гордостью отечественной режиссерской школы. Он также пошарил в Интернете на предмет сообщений о спектаклях Левицкого за рубежом и теперь лихорадочно соображал, дать ли один большой материал или серию статей, растянуть этак на пять-шесть номеров. Вот в чем вопрос!

– Остынь, Леша, – сказал Монах. – Расскажу, но никаких публикаций. Понял? Можешь написать о Левицком, дать его биографиию, рассказать о творчестве…

Я думаю, народ его подзабыл, а многие даже не слышали. Новые времена, новые герои. Можешь взять у него интервью, это я тебе устрою. Но делать его героем скандала я не позволю. Не нужно обижать старика. У него трое детей, им эта реклама тоже не нужна. Во всяком случае, двоим из них, – добавил он, подумав.

– Христофорыч, я и не собирался! О чем ты говоришь! Я же понимаю, – приложил руки к груди Добродеев. – Я честный журналист! – Его вытаращенные глаза и толстое лицо пионера-отличника выражали искреннее возмущение.

– Я знаю все твои псевдокликухи, имей в виду, и стиль, – хладнокровно продолжал Монах. – Обещаешь?

– Клянусь! Ты меня знаешь, Христофорыч! – выпалил Добродеев. – Ну, рассказывай! Кто жертва?

– История какая-то мутная, Леша. В присутствии десяти человек произошло убийство, и никто ничего не заметил. Я оказался в нужное время в нужном месте. Жертва – подруга невестки Левицкого, жены его сына Леонида. Зовут Алиса. Звали.

– И ты ровным счетом ничего не видел?

– Если бы я увидел хоть что-то… интересно, как ты себе это представляешь? Дважды гас свет… Кстати, во всем поселке, а не только в доме, что могло быть намеренно.

– Как убийца мог знать, что погаснет свет?

– Не мог. И предупреждения не было. Я думаю, произошла случайность, которая сыграла ему на руку. Он просто воспользовался ситуацией.

– То есть, если бы свет не вырубили, он выдумал бы что-то другое?

– Я даже не знаю, собирался ли он убивать, Леша. В пользу убийства с заранее обдуманным намерением говорит то, что семья собирается раз в год, и следующего удобного случая пришлось бы долго ждать. Хотя не исключаю, что убийство было спонтанным, под влиянием внезапного чувства…

– То есть ты не видишь никакого мотива? А эта девочка, Лика? Она же говорила о третьем убийстве? Бедный старик, пережить такое потрясение!

– Девочка – достойная дочь своего отца, Леша. Старый Левицкий – эксцентричный, избалованный вниманием публики и женщин эгоист со специфическим чувством юмора. Весь вечер он топтался по хребту гостей, довел до слез сына Леонида, твоего собрата по журналистскому цеху, вывел из себя старшую дочь Ларису и достал ее бывшего жениха Виталия. Насчет потрясения – не знаю, в его возрасте потрясти сложно, он слишком много видел и понимает, что все там будем. Я бы не удивился, если бы убийство скорее позабавило его, напомнив о театре. Когда стоишь на пороге вечности, шкала ценностей очень меняется. Там была еще очень немолодая эксцентричная дама, Элла Николаевна, актриса и подруга покойной жены Левицкого. И доктор Владимир Семенович, старинный друг старого Левицкого. Это из старшего поколения… Кстати, водораздел отчетливо виден. Старики сплоченнее, раскованнее, валяют дурака, прикалываются и шпыняют молодежь. Молодые разобщены, ведутся на провокации, бурно реагируют, злятся и обижаются. Я получил истинное удовольствие. Болтали обо всем. В частности, о том, что за чертой. Старого Левицкого это страшно интересует. Доктор рассказал историю, имевшую место быть с ним в годы его молодости. О женщине, которую он встретил ночью в собственном дворе, она говорила странные вещи об одиночестве, луна светила просто сумасшедшая, а потом он дал понять, что она повесилась от любви и вышла попрощаться с этим миром перед окончательным уходом.