Убийцы Мидаса - Питер Аспе

– Какого черта ты от меня хочешь? – взорвался комиссар. – Я что, должен немедленно предоставить преступника со всеми доказательствами его вины? Да я и о взрыве узнал только что от тебя!

Он сразу же пожалел о своих словах. Версавел не заслужил подобного обращения.

– Прости, Гвидо, – виновато проговорил комиссар. – Не знаю, что на меня нашло.

– Ты уже прощен, – улыбнулся Версавел. Лицо его, как всегда, было невозмутимым.

– Черт возьми! Ты знаешь, как заставить человека проснуться! – воскликнул Ван-Ин, вместе с Версавелом направляясь в 204-й кабинет.

– Ты не единственный, кого сегодня утром заставили проснуться, – сообщил Версавел. – Половину города поставили на уши. Главному специальному уполномоченному трижды за сегодняшнее утро звонил мэр. Сегодня вечером городской муниципалитет собирается созвать экстренное совещание.

– Насколько серьезно пострадал памятник?

– Все не так страшно, как может показаться на первый взгляд, – ответил Версавел. – По словам Блейарта, памятник упал и раскололся на три части.

– Кто-нибудь видел, как это произошло? – спросил Ван-Ин.

– А ты как думаешь?

– Прости. Это был глупый вопрос, – виновато глядя на Версавела, признал Ван-Ин.

«Да перестань ты, наконец, извиняться», – хотел сказать Версавел, но счел за лучшее промолчать.

Ван-Ин сел за свой стол и закурил.

– В кофеварке есть кофе? – спросил комиссар.

Покачав головой, Версавел подошел к подоконнику, на котором стояла кофеварка, налил в нее воды и стал ждать, когда приготовится кофе.

– Мой первый взрыв, мое первое настоящее дело, – мечтательным тоном проговорил комиссар. – Теперь я понял, зачем я живу. Чтобы это увидеть.

– Неужели ты раньше никогда не сталкивался со взрывами? – с удивлением глядя на комиссара, спросил Версавел. – А как же теракт 1967 года?

– В 1967-м я еще учился в школе, Гвидо, – ответил Ван-Ин и мысленно перенесся в то время. Золотые шестидесятые… Время свободы и разнузданности…

– Но ты в то время жил в Брюгге, не так ли? – не отставал сержант.

– Да. Но я даже не сразу понял, что ты имеешь в виду. Ты говоришь о взрыве здания суда на Бург-сквер?

– Да, – кивнул Версавел. – Я имел в виду именно этот взрыв.

Он подошел к своему письменному столу и достал из верхнего ящика железную коробку с рафинадом и две кружки.

– Тогда в здании суда выбило все стекла, а преступники так и не были найдены. Поднялась такая шумиха! Прокурор тогда допросил половину округа. Но безуспешно, – рассказал Версавел. – В газетах стоял сплошной крик. Журналисты обвиняли полицейских в бездействии. И это в шестидесятые! Подумать только!

– Да, помнится, в те годы журналисты были скромнее. Это сейчас на первых полосах газет появятся обвинительные, гневные статьи, если ты начнешь допрашивать пациентов психиатрических клиник в связи с сегодняшним происшествием, – насмешливо улыбнувшись, проговорил Ван-Ин.

Версавел разлил кофе по чашкам.

– Думаю, нам ни в коем случае нельзя начинать допрашивать людей, состоящих на учете в психиатрических клиниках, – заметил Версавел. – Иначе в газетах появятся заголовки: «Полиция считает, что статую взорвали мусульмане-фундаменталисты из-за поэмы, которую Гезелле написал сто лет назад» – и тому подобная чушь.

– А кого еще винить? – с серьезным видом проговорил комиссар. – Коммунистов больше нет. А африканцам нет никакого дела до других стран. Им куда больше нравится истреблять друг друга.

– А безработные у нас слишком ленивы для того, чтобы устраивать взрывы, – подхватил Версавел.

– Кто же тогда остается?

– Бизнесмены! Больше это сделать некому.

Версавел протянул Ван-Ину кружку.

– Тебе один кусочек сахара? – обратился он к комиссару.

– Два, Гвидо. В отличие от некоторых я не слежу за фигурой, – насмешливо улыбнувшись, проговорил он.

Версавел пропустил язвительное замечание Ван-Ина мимо ушей и протянул ему коробку с сахаром.

– По словам Картона, мэр боится, что этот взрыв пагубно скажется на экономике города, – сказал он.

– Значит, наш мэр боится, что после этого теракта в Брюгге перестанут приезжать туристы? – уточнил Ван-Ин.

– Всем известно, что сейчас туристический бизнес нашего города переживает не лучшие времена. Этот взрыв может стать настоящей катастрофой для туристических компаний.

– Эти бизнесмены вечно всем недовольны, – проворчал Ван-Ин. – Они готовы кричать «караул!», если их прибыли упадут хотя бы на пять процентов. Они способны продать все, что осталось от памятника Гезелле. Помяни мое слово.

– Думаю, мэр Моенс был бы с тобой не согласен, – возразил Версавел. – Ты зря отзываешься о нем с таким пренебрежением. В конце концов, забота об экономике города – его прямая обязанность. И он неплохо с ней справляется.

– А что говорит об этом Картон? – спросил Ван-Ин.

– Он дал понять, что Моенс хочет, чтобы мы не слишком афишировали наше расследование, – ответил Версавел и со значением посмотрел на комиссара.

– Ну конечно, наш мэр готов на все, лишь бы его репутация не пострадала, – поморщившись, заключил Ван-Ин. – Даже если команда спасателей начнет истреблять акул-людоедов, угрожающих жизни и здоровью туристов на побережье Цибрюгге, Моенс и тут постарается, чтобы об этом никто не узнал. Держу пари, власти нашего города представят сегодняшнее происшествие как несчастный случай. Терпеть не могу этих лицемеров.

Версавел нервно покрутил ус. Он до сих пор не привык к чудачествам и неприкрытому цинизму комиссара.

– Кто-нибудь уже взял на себя ответственность за этот теракт?

– Еще нет.

– Час от часу не легче! – проворчал комиссар. – Он подошел к подоконнику и налил себе вторую за сегодняшнее утро чашку кофе.

– Наверняка они обвинят в случившемся школьников. Это наиболее безопасный и удобный для всех вариант. «Мама, я взорвал памятник Гвидо Гезелле, потому что провалил экзамен по немецкому языку». – Последнюю фразу Ван-Ин произнес тонким, писклявым голосом, подражая провинившемуся школьнику.

– Быть может, взрыв памятника – это акт вандализма, – задумчиво предположил Версавел.

– Вандалы! В нашем городе! Не смеши мою задницу! – воскликнул Ван-Ин.

– Я-то тут при чем? Это одна из версий федералов, – объяснил Версавел.

– Думаю, комиссар Крус тоже так считает, – сердито проговорил Ван-Ин. – Ведь это гораздо удобнее. Проще объявить, что это акт вандализма, чем искать настоящего преступника. Но зачем они это дело взяли себе? Разве им недостаточно расследования убийства Фиддла?

– Нет, ты меня неправильно понял. Взрыв памятника будем расследовать мы, а не федералы. На этом настоял мэр.