Черная Королева тамплиеров - Лариса Капелле

— Спасибо вам, — поблагодарил он слугу и даже поклонился.

— Мне-то за что, своих покровителей благодари. Хотя надо сказать, мальчишка, ты в рубашке родился, раз тебя сюда взяли! Теперь забудешь и что такое голод, и что такое холод. С нашими хозяевами жить тебе поживать. Я до сих пор каждый день Пречистую Деву благодарю, Нашу Даму покровительницу. Давай располагайся, а потом на кухню сходи, там тебя накормят.

До самого вечера Жанно с любопытством осматривал командорство, которому предстояло стать его домом. Для начала по совету Жиля отправился на кухню. Вошел и оробел. Вокруг кипела бурная деятельность: два здоровых повара отдавали приказы целой стае помощников. Кто-то ощипывал сваленную кучей птицу, кто-то замешивал тесто, тут же на вертеле в огромном очаге двое слуг поджаривали здорового кабана. Повсюду были развешаны пучки ароматных трав, от огромных котлов шел пар. Такое количество пищи Жанно видел первый раз в жизни. Но долго удивляться ему не пришлось.

— Эй, ты что тут делаешь? — грозно окликнул его один из поваров.

Но не успел мальчик ответить, как откуда-то вынырнул вездесущий Жиль:

— Мальчишка голоден, приказано накормить.

— Хорошо, — тем же зычным голосом ответил повар и отдал короткий приказ.

В тот же момент перед Жанно выросла большая кружка с вином, разбавленным водой, ломоть хлеба с хорошим куском желтого овечьего сыра и зеленое яблоко. Мальчик уплел все за раз и предпочел скрыться с глаз грозного повара. Тем более больше на кухне делать ему было нечего. Так прошел первый день его пребывания в командорстве. За первым днем последовали другие, и уже через неделю мальчик совершенно привык к своей новой жизни. Жиль был прав. Жанно забыл, что такое холод и голод. Только ночью прошлое врывалось в его маленький мир, но против кошмаров лекарства не было. И каждый вечер снова и снова возвращался он в проклятый лес…

И еще он часто разговаривал со своими покровителями. Он уже знал, что Эммерик занимает высокое положение в ордене, и кто-то даже пророчил, что быть ему Верховным Магистром. На что де ля Вассьерэ всегда отвечал, что не в этом состоит его миссия. Только Амори окружала тайна. Мальчик так и не понял, кем же был на самом деле этот человек. Он держался на коне как опытный всадник, но оружия не носил. Не было на нем ни традиционного белого с красным крестом плаща тамплиеров, ни черного монашеского одеяния. Но все вокруг относились к нему с уважением и почти преклонением. Все это было очень и очень странно. Впрочем, лишними мыслями мальчик себе голову не забивал. Своей новой жизнью он был доволен. Хотя иногда приходилось и думать. Особенно когда нужно было отвечать на странные вопросы Эммерика. Например, однажды тот его спросил:

— Счастлив ли ты, Жанно?

Жанно молчал.

— Не знаешь, не отвечай, — улыбнулся Эммерик, — я не заставляю тебя выдумывать, я просто хочу заставить тебя задуматься.

Задуматься?! Счастлив он или несчастен? Странный вопрос. Да и кому придет в голову думать об этом? Жанно, во всяком случае, в голову это никогда не приходило. Перед его глазами встало ухмыляющееся лицо мастера Жака: «Ты, малый, не гонись за птицами, а гляди под ноги», — любил повторять тот. Хотя за птицами было очень интересно наблюдать и еще завидовать им. Они умели летать и видели мир сверху. Каким он был, этот мир? Жанно даже пытался один раз забраться на колокольню и посмотреть вниз. Но последняя дверь, ведущая на площадку, была закрыта на ключ. А второго случая не представилось.

А еще его спутники задавали и другие странные вопросы: например, во что он верит? Тогда они спустились в подземелье командорства, в котором в каменных саркофагах лежали погибшие или умершие своей смертью тамплиеры.

— Ты веришь в час Страшного суда, когда все они восстанут из своих гробниц? — вслух рассуждал Амори.

Жанно смутно помнил, что нечто подобное вдохновенно рассказывал священник их прихода, отец Паоло. Он даже представил скелеты, поднимающиеся из гробниц и отправляющиеся на последнее судилище. Зрелище было малоприятное и на веру не вдохновляющее.

— Мне бы этого не хотелось, — честно признался он.

— Почему?

— Представьте, что все одновременно восстанут из гробниц, места на земле не хватит, — с удивительной для подростка практичностью заявил он.

Амори рассмеялся.

— Критический подход, ну что ж, неплохо для начала. Во всяком случае, вопросы ты задаешь совсем неглупые, — продолжая идти между надгробий и внимательно вчитываясь в надписи, сказал он. — Bene qui letuit, bene vixit. Ты знаешь, что это означает, Жанно?

— Нет, — пожал тот плечами.

— Хорошо прожил тот, кто прожил незаметно, — в этом ведь заключена очень важная истина. Ее ты должен усвоить.

Жанно слушал внимательно, так и не понимая, зачем ему все это. Но Жиль был прав, раз он здесь, то должен слушать все, что ему говорят.

— Это сказал поэт и просто очень мудрый человек Овидий, отправленный императором Августом, так когда-то называли королей, в пожизненную ссылку, — продолжал задумчиво Амори. — Так вот он советовал своим потомкам не искать дружбы сильных мира сего и не возноситься слишком высоко, ибо падать тогда гораздо больнее.

Подняв на Жанно внимательный взгляд своих глубоко запавших глаз, он процитировал:

Верь мне: благо тому, кто живет в благодатном

укрытье,

Определенных судьбой не преступая границ…

Жанно вежливо слушал, внутренне не соглашаясь. Он гораздо охотнее бы красовался на коне в блестящих доспехах или в белом с красным крестом плаще, как Эммерик. «Быть незаметным, — усмехнулся он про себя, — какой в этом смысл?»

— Ты сравниваешь меня и Эммерика? — усмехнулся Амори. — Но мы оба части одной очень важной цепи, и каждый выполняет свою часть задачи. Это ты поймешь позже. И мои слова оценишь тоже гораздо, гораздо позже, а пока слушай.

Пораженный тем, как легко Амори прочитал его мысли, Жанно ничего не ответил. Амори усмехнулся про себя и продолжил как ни в чем не бывало:

— И еще одно, самое важное: ты должен научиться спокойно принимать неизбежное. Помнишь Иова, у которого испытывавший его Бог отнял все: детей, здоровье, богатство? У таких, как он, надо учиться спокойствию духа, это открывает путь к мудрости. Путь к пониманию того, что все произошедшее неизбежно и что Господни пути неисповедимы. И это знание приносит спокойствие, и уже без всякого страха Овидий ждет конца. Умение принимать свою судьбу очень важно, Жанно. Понял ли ты это? — обратился Амори к тихо внимавшему его словам юноше.

— Думаю, что да, — задумчиво ответил Жанно.

В ообщем, все это было более чем странным: то, как он попал в командорство, его необычные сны, не оставлявшие его с той первой ночи, проведенной в заколдованном лесу, разговоры Амори. Он решительно не понимал, почему в его судьбе произошел такой крутой поворот. И впервые задал себе вопрос, почему монахи выбрали в проводники именно его. И Эммерик, и Амори, и даже самый последний из пеших сержантов прекрасно знали дорогу к командорству и меньше всего нуждались в его услугах. Значит, монахи выбрали его специально. Неужели он стал обузой в монастыре? Вряд ли. Таких, как он, сирот монахи приютили не меньше дюжины. Значит, дело было в другом. Только в чем? Впрочем, со временем все должно было выясниться. Однако все последующие события не только не прояснили происходящее, но еще надежнее запутали.