На всю катушку - Марина Серова

Вот это номер!

Ну уж коли господин Маркелов прорисовался на том конце телефонного провода, то, вероятно, не для того, чтобы поинтересоваться здоровьем Демидова, которое, кстати, изрядно подорвано именно его, Игоря Кирилловича Маркелова, радениями и стараниями.

— Включи на громкоговорящую связь! — отрывисто бросил Сергею Викторовичу Курилов и, не дожидаясь реакции все еще находящегося в тотальном параличе родственника, подскочил к телефону и нажал кнопку спикера.

— Что тебе нужно? — спокойно спросил он.

— А, Костик, здорово, — прозвучало из аппарата. — Рад тебя, так сказать, слышать. Ты мне тоже нужен. А той бабы, которая так отмудохала сегодня моих пацанов, там нет поблизости? А то я с радостью засвидетельствовал бы ей свое почтение. Ну есть же, как там у Пушкина Сергея Александровича, женщины в русских селеньях!

Как наглядно свидетельствует эта фраза, уровень грамотности и начитанности бандитского босса был несколько выше, чем у его незамысловатых подручных.

— Очень приятных людей вы у себя содержите, Игорь Кириллович, — хмуро сказала я. — Говорите, что вам нужно.

— Мне нужно, чтобы вы трое: Демидов, Костя и вы, простите, не знаю, как вас там — приехали ко мне, скажем, через час. К четырем часам, стало быть.

— С поднятыми руками и чистосердечным признанием своих ошибок, — со злым сарказмом продолжил Курилов. — Не лепи горбатого, Маркелов. Конечно, мы на пару с Евгенией Максимовной уложим десятка два твоих невыдрессированных бандерлогов. Но даже такого удовольствия я тебе не хочу доставлять. Зачем мы поедем к тебе ночью?..

— Потому что утром уже будет поздно.

— Замечательная и убедительная фраза, — сказала я. — Свидетельствует о высоком уровне вашей искренности.

— Много ты понимаешь! — грубо ответил он. — Я на самом деле хочу сообщить вам кое-что интересное… но нельзя это по телефону. Я и позвонил ночью потому, что боюсь прослушивания, а так меньше шансов на него наткнуться.

— Ты чего-то уже боишься, Маркелов? — все еще насмешливо, но с посерьезневшим лицом и с загоревшимися пламенем азарта профессионального игрока глазами произнес Курилов.

— И ты испугаешься, Костя, чтоб я сдох! Вами занимаются серьезные люди, слишком серьезные…

— Которые, вероятно, в сознании своей крутизны убили мальчишку, Витьку Началова! — оборвал Маркелова наконец очнувшийся от столбняка Демидов.

— Сына Началова? — с явно несвойственной ему нерешительностью, чуть запинаясь, пробормотал бандит. — Но я не убивал его… не говорил своим, чтобы они… если вы это имеете в виду.

— Самое главное, Маркел, что я хотел бы тебе верить, — прерывая томительную паузу, выговорил Курилов. — Ты думаешь сообщить нам имена? С чего бы это?

— Потому что я хочу выйти из игры.

— Хорошо, Маркелов, мы приедем, — сказала я, скользнув по лицу Демидова холодным властным взглядом. — Но чтобы все было в норме. Вы знаете, на что способна я, чего стоит Курилов, поэтому не надо провоцировать всякие эксцессы. Вы меня поняли?..

Послышался горький смешок.

— Мои люди и без того не горят желанием продолжить с вами знакомство. Так что вы можете ехать совершенно спокойно, они вас не тронут.

— Тогда мы их тоже, — наконец-то почти серьезно проговорил Курилов. — Значит, через час у тебя? А почему, если уж на то пошло, тебе не приехать сюда, а?

— Потому что так гораздо безопаснее для всех нас. Неужели так сложно поверить мне? Курилов, ты меня знаешь, я за свой базар всегда отвечал. Никакого кидняка. Все, жду. — И раздались короткие гудки.

— Что же мы будем делать? — беспомощно спросил Демидов, нервно наливая себе еще кофе. — Не ехать же в самом деле в это змеиное гнездо, а, Евгения Максимовна?

— Именно ехать, — немедленно ответила я. — Костя, ведь вы в какой-то степени знаете Маркелова. На мой взгляд, он говорил совершенно искренне, и именно поэтому я и предлагаю вооружиться до зубов.

— Судя по всему, он действительно серьезно озабочен, если не сказать, напуган, — откликнулся Курилов. — Я так чувствую, поездка предвидится очень веселая.

* * *

Подготовку к визиту в гнездо Маркелова мы провели по полной программе и очень тщательно. Прежде всего упаковали в бронежилет Демидова и снабдили его «магнумом». Курилов нацепил на себя курточку, похожую на ту, под которую он столь мастерски упрятал половину содержимого полок супермаркета своего дяди, то есть самую бесформенную и безразмерную вещь своего гардероба.

Однако на сей раз он засунул под куртку нечто гораздо менее невинное, нежели фрукты, спиртные напитки, соленые помидоры и сыр. А именно грамм сто пятьдесят пластита в маленькой плоской коробочке, которую он аккуратно прикрепил под правую подмышку, перехватив грудь тонким кожаным ремнем.

— А это еще зачем? — спросила я, глядя на его манипуляции.

— А это на случай, если кто-нибудь станет нарушать общественный порядок, — серьезно ответил он и взвесил на правой ладони пистолет-автомат «узи».

Бронежилет он надевать не стал, а на протестующие вопли Демидова ответил, что если сложится ситуация, что понадобится бронежилет, то он точно уже не понадобится.