Прекрасный возраст, чтобы умереть - Анна Данилова

Глафира так настаивала на том, чтобы Лиза с мужем и дочкой приехали к ним на пироги, что устоять было просто невозможно. И вот в восемь вечера их джип остановился перед воротами загородного дома Родионовых. Дмитрий Родионов, муж Глафиры и отец двух сыновей от первого брака – Петра и Арсения, девяти и одиннадцати лет, спокойно отнесся к тому, что Глафира, помощник адвоката Елизаветы Травиной, сохранила свою девичью фамилию – Кифер. Понимал, что многие люди, в том числе их постоянные клиенты, знают ее именно под этой фамилией.

Он первый и появился на заснеженном крыльце, услышав шум подъезжающей машины.

– Иду, иду! – крикнул он, сбегая с крыльца и спеша открыть ворота.

Окна их большого дома светились уютным оранжевым светом, за кухонными прозрачными занавесками Лиза сумела разглядеть силуэты Глаши и одного из ее сыновей. Конечно, она была им мачехой, да только в их семье старались об этом не вспоминать. Дети приняли Глафиру, к счастью, очень хорошо, быстро привыкли к ней, и хотя не называли мамой, обращаясь по имени, все равно относились к ней, как к матери.

– Дима, я даже отсюда чувствую запах пирогов! – сказала Лиза, выходя из машины и опираясь на его руку. Снег хрустел под ногами. – Послушайте, да вас тут совсем замело! И кто расчищает дорожки? Откапывает ворота?

– В основном Арсений, тренирует мышцы, – произнес Дмитрий, помогая своему тезке, Дмитрию Гурьеву, мужу Лизы, доставать из багажника свертки и пакеты. – Вы налегке никак не можете приехать? Всегда приезжаете с полной машиной продуктов и подарков! У нас все есть! Мы же почти каждый день бываем в городе, и если Глаша занята, то составляет список необходимого, и я покупаю. Как-то выходим из положения.

– Иди, моя хорошая! – Лиза помогла выбраться из машины своей дочке Магдалене, наряженной в красивое меховое пальто девочке трех лет, на голове у нее был алый берет, из-под которого выбивались блестящие каштановые локоны.

– Лиза, тебе мама прическу сделала? – улыбнулся девочке Родионов, подхватывая ее на руки и целуя в теплые щечки. – Какая же ты красавица!

– Вся в маму! – сказал Гурьев. – Господи, какая же у вас тут красота!!! Лиза, может, и мы тоже поселимся за городом?

– Как ты себе это представляешь? Я же работаю почти круглыми сутками! – ответила Травина, поднимаясь на крыльцо. – Но здесь и правда красиво.

– А как же Глаша? – не унимался Гурьев. – Она же тоже, кажется, с тобой работает? И ничего, все успевает. Еще и двое детей! А у нас няня!

– Гурьев, делай, как знаешь… – отмахнулась от него, находясь в прекрасном настроении, Лиза. – Жить за городом, значит, за городом. Вот только вряд ли ты дождешься от меня пирогов. У меня нет времени! Ой, Дим, чуть не забыла, пожалуйста, возьми из машины мою сумку…

– А моя Глафира все успевает! – похвастался Родионов.

– Просто Глаша любит готовить, а я не очень…

Стол в гостиной был уже накрыт. Глафира встретила подругу на пороге, обняла.

– Сто лет не виделись, а? – засмеялась она.

– Ну, да, несколько часов уж точно прошли. Как дела?

Лиза бросила на Глашу взгляд, в котором читалось великое множество открытых вопросов, связанных с делом, над которым они сейчас работали. Обе знали, что после ужина, оставив за столом мужчин, они уединятся в тихой комнате, где расскажут друг другу все самое важное, что сумели наработать за день.

Мальчики раскладывали возле каждого прибора салфетки, носили какие-то салатницы, вазочки, стаканы.

– Как Арсений подрос, – заметила Лиза. – Мы привезли минеральной воды, колбасу, ветчину… Дим, вы там сами разберитесь! С чем пироги, Глашенька?

– С капустой, курагой, грибами, мясом…

После ужина Глафира с Лизой расположились в кабинете Родионова. Лиза открыла сумку и достала оттуда пухлую папку.

– Дело Гинера?

– Да, Сережа помог достать. Думаю, ему нетрудно было это сделать, поскольку дело закрыто, человек в тюрьме.

– С Никоновым, конечно, не встречалась.