Бурный финиш - Дик Фрэнсис

Он отломил банан из связки за приборной доской и очистил его. Затем спокойно приоткрыл окно на несколько дюймов и выкинул кожуру. Я одобрительно усмехнулся. Патрик мне нравился.

Вернулся второй пилот. Я уступил ему место и до конца полета оставался с лошадьми.

Францию мы миновали без приключений. Долетев до Дижона, повернули на юг и полетели над долиной реки Роны. У Сен-Тропеза свернули на восток, а над Альбенгой — на север и совершили посадку в миланском аэропорту Мальпенса ровно через четыре часа после вылета из Гатвика.

В Италии было холодно. Когда двери отворились и нас обдало ледяным воздухом — температура снаружи была градусов на тридцать ниже, — мы увидели, как работники в голубом стали подкатывать роскошный трап, а от здания аэропорта к нам направились три таможенника. Они поднялись по трапу, и старший из них сказал что-то по-итальянски.

— Non parlo italiano[3], — произнес я единственную известную мне фразу на этом языке, от которой было мало толку.

— Non importa[4], — сказал он, взяв у меня документы маток, и двое его помощников стали переходить от лошади к лошади, вслух произнося описание каждой из них.

Все было в порядке. Таможенник вернул мне документы с вежливым поклоном и увел за собой две свои тени. Снова мы занялись привычной выгрузкой четвероногого товара в автофургоны, причем Конкер вовсю суетился вокруг кобылы, спешившей к Мольведо.

В нашем распоряжении был час до погрузки аналогичных пассажиров, путешествующих в обратном направлении с теми же целями, и мы с Тимми и Конкером отправились в здание аэропорта, чтобы поесть. У дверей нас встретил Патрик, выглядевший весьма официально в синем кителе с золотыми шевронами и погонами.

— Сегодня мы обратно не полетим, — сказал он, — так что вы, ребята, можете не торопиться.

— А в чем дело? — спросил Тимми, громко сопя.

— Снежная буря. Не успели мы вылететь, как начался такой снегопад, словно прорвали перину. Засыпало весь юг Англии, и над Ла-Маншем то же самое. Давление так упало, что барометр зашкаливает. Короче, инструкции — оставаться здесь.

— Ох уж эти макароны, — философски заметил Конкер. — От них в животе беспорядок.

Он и Тимми отправились подкрепиться, а Патрик показал мне, откуда я могу дать телеграмму Ярдману и хозяевам лошадей, чтобы сообщить о задержке. Затем мы вернулись к самолету. Патрик забрал свою сумку, а я завернул обратно прибывшую партию итальянских кобыл. Когда я закончил все свои дела, Патрик помог мне запереть двойные двери, после чего мы прошли по разобранным боксам через салон и спустились по лесенке возле кабины.

— Где ты собираешься ночевать? — спросил меня Патрик.

— В отеле, наверное.

— Если хочешь, поехали со мной. Когда я застреваю в Милане, то ночую в одной семье, у них комната на двоих.

Как всегда, я испытывал сильное желание побыть одному, но, вспомнив, что я даже толком не в состоянии заказать по-итальянски номер в отеле и из развлечений могу рассчитывать лишь на осмотр памятников архитектуры, поблагодарил и принял предложение.

— Тебе у них понравится, — уверил меня Патрик.

Мы прошли ярдов двести молча, затем он спросил:

— Правда, что ты виконт?

— Я «Боинг».

Он хмыкнул и добавил:

— Если быть точным, то этот маленький валлиец назвал тебя «чертов виконт».

— Для тебя это существенно, виконт я или нет?

— Абсолютно несущественно.

— Тогда все в порядке.

— Так ты виконт?

— В общем, да.

Через стеклянные двери мы вошли в аэропорт. Это было просторное помещение с каменным полом и стеклянными стенами.

Вдоль одной из стен тянулся прилавок с разными товарами, в основном сувенирами. Они были и в витринах, и на полках по всей стене. Там были шелковые галстуки, куклы в национальных костюмах, книги, открытки с местными видами. Хозяйничала здесь высокая темноволосая девушка в темном платье. При виде Патрика лицо ее засветилось.

— Привет, Патрик! — крикнула она. — Как дела?

Он ответил ей по-итальянски, а затем, словно поразмыслив, махнул мне рукой.

— Габриэлла... Генри, — представил он нас, а потом что-то спросил ее по-итальянски.

Она пристально посмотрела на меня и ответила:

— Si, Henry anche[5].

— Ну и договорились, — сказал Патрик.

— Ты хочешь сказать, что мы остановимся у Габриэллы? — осведомился я.

Он напрягся:

— Ты возражаешь?

Я посмотрел на Габриэллу, а она — на меня.

— Я думаю, что это слишком прекрасно, чтобы быть правдой, — ответил я.

Только через десять минут, в течение которых она трещала с Патриком, я вдруг осознал, что не говорю по-итальянски, а единственное английское слово, которое знает Габриэлла, это «хэлло».