Второе признание - Рекс Стаут

— Ничего подобного, — я пожал плечами. — Может, ей трудно было найти ответ в четырех стенах, и в его поисках она вышла на воздух? В конце концов, она сказала «перед сном», а сейчас еще нет одиннадцати. Дайте ей время. А пока вам надо успокоиться. Может быть, партию в бильярд?

Мое предложение осталось без внимания.

— Вы не знаете Гвен, — заявила она.

— В общем, вы правы, не знаю.

— Головой ее бог не обидел, но наделил ослиным упрямством. Она как отец. Если бы он к ней не приставал, она, возможно, рассталась с Луисом давным-давно. Но теперь… мне страшно. Наверное, ваш Ниро Вулф сделал все, что мог, но он оставил лазейку. Отец нанял его, чтобы тот нашел что-то порочащее Луиса, и тогда Гвен не вышла бы за него. Так?

— Так.

— По словам Ниро Вулфа, возможны четыре варианта. Либо он отказывается от этой работы, либо отец расторгает с ним договор, либо Гвен верит в то, что он сказал про Луиса, и расстается с ним, либо Вулф продолжает расследование и представляет доказательства. Но возможен еще один вариант. Вдруг Гвен сбежит с Луисом и выйдет за него замуж? В таком случае расследование тоже придется прекратить, верно? Ведь отец не захочет, чтобы Вулф собирал улики против мужа Гвен. По крайней мере, Гвен могла подумать именно так. — Пальцы Медлин вцепились в мою руку. — Мне страшно! Наверное, она умчалась встретиться с ним!

— Черт возьми! А дорожную сумку она взяла?

— Ну зачем же? Она понимает, что я пыталась бы ее остановить, и отец… да все мы. Если ваш Ниро Вулф так чертовски умен, почему он не додумался до этого?

— В его восприятии мира есть белые пятна и одно из них — бегство с целью выйти замуж… Но я-то должен был… господи, вот дубина. Давно она вышла?

— Примерно час назад… да, около часа.

— Уехала на машине?

Медлин покачала головой:

— Я бы услышала. Нет.

— Но тогда она… — я остановился, нахмурился. — Если она не уехала, значит, она действительно хотела подышать свежим воздухом, принимая решение, либо договорилась о встрече с ним где-нибудь здесь. Куда она могла пойти? Есть у нее тут заветное местечко?

— Есть, и не одно, — Медлин тоже нахмурилась. — Старая яблоня в поле за домом, заросли лавровых деревьев у ручья…

— Фонарь в доме есть?

— Да, он у нас…

— Тащите сюда.

Она вышла. Через минуту вернулась и повела меня к двери на улицу. Видимо, она решила отдать предпочтение старой яблоне, потому что мы обошли дом, пересекли лужайку, нашли тропинку, что через воротца в живой изгороди вела на пастбище. Медлин окликнула сестру, но ответа не последовало, и, подойдя к старой яблоне, мы никого возле нее не застали. К дому мы пошли другой дорогой, оказались на задворках конюшни, псарни и других строений, заглянули в конюшню — вдруг Гвен пришла в голову романтическая фантазия отправиться на свидание верхом? — но все лошади были на месте. Ручей находился в другой стороне, ближе к дороге, туда мы и направились. Время от времени Медлин выкликала имя сестры, но не очень громко, чтобы не услышали в доме. У нас было по фонарю. Свой я включал только в случае надобности, и наши глаза скоро привыкли к темноте. Мы шли вдоль дороги, пока не наткнулись на мостик через ручей, и тут Медлин резко взяла налево. Признаюсь честно, в ориентировке на местности она могла дать мне фору. Кусты и нижние ветви деревьев почему-то дружно на меня ополчились и нападали со всех сторон, Медлин свой фонарь почти не включала, я же то и дело выстреливал пучками света направо и налево, да и вперед тоже.

Мы были примерно шагах в двадцати от дороги, когда я посветил фонарем влево и увидел на земле, около кустов, нечто заставившее меня остановиться. С одного взгляда я понял, что это, сомневаться не приходилось… но кто это, я сразу определить не мог. Впереди Медлин еще раз выкликнула имя Гвен. Я стоял на месте. Тогда она позвала меня, и я ответил, что иду. Уже хотел сказать, что догоню ее через минуту, но тут на ее зов сквозь ночные деревья донесся слабый отклик. Это был голос Гвен.

— Да, Мед, я здесь.

Более близкое знакомство с предметом под кустом пришлось отложить. Медлин с облегчением вскрикнула и бросилась вперед, я за ней. Но не успел я и глазом моргнуть, как запутался в зарослях, пришлось отчаянно вырываться, я даже едва не бухнулся в ручей; наконец я высвободился, пошел на голоса и скоро высветил силуэты сестер фонарем. Я направился к ним.

— Что вы подняли панику? — спрашивала Гвен сестру. — Господи, летним вечером я вышла подышать воздухом, что в этом такого? По-моему, за мной такое водилось и раньше. Ты даже привела с собой детектива?!

— Сегодня не просто летняя ночь, — оборвала ее Медлин. — И тебе это прекрасно известно. Откуда я могла знать… ты даже куртку не накинула.

— Знаю. Который час?

Я направил луч света на свою кисть и сказал:

— Пять минут двенадцатого.

— Значит, и этим поездом он не приехал.

— Кто? — спросила Медлин.

— Ну как ты думаешь кто? — Гвен едва сдерживалась. — Этот опасный преступник, кто же еще! Наверное, так оно и есть. Пусть даже не наверное, а точно. Но не могу же я смахнуть его, как муху, даже не сказав, в чем дело… и сказать надо лично, а не в письме или по телефону. Вот я и позвонила ему и попросила приехать.

— Правильно, — подхватила Медлин, но отнюдь не голосом любящей сестры. — И заодно выведать у него, кто такой Икс, и не сходя с места его перевоспитать.

— Э нет! — воскликнула Гвен. Перевоспитывать — это по твоей части. Я просто хотела ему сказать, что наш роман окончен — и до свидания. Я предпочла поступить так, а уже потом сообщить о своем решении отцу и всем остальным. Он должен был приехать поездом в девять двадцать три, взять на станции такси и встретиться со мной здесь. Я думала, он на этот поезд опоздал… но он не приехал и следующим… но есть еще… который час?

Я еще раз сказал время:

— Девять минут двенадцатого.

— Есть поезд в одиннадцать тридцать две, подожду его, а уж потом пойду домой. Обычно я не жду мужчин по два часа, но сейчас случай особый. Ты с этим согласна, Мед?

— Если вы не погнушаетесь мнением детектива, — вызвался я, — вам лучше позвонить ему еще раз и узнать, что случилось. Идите, девушки, и позвоните, а я пока побуду здесь, на случай, если он появится. Обещаю, что не скажу ему ни слова, кроме того, что вы скоро вернетесь. Заодно и куртку возьмете.

Эта мысль пришлась им по вкусу. Мне же не пришлось по вкусу одно — вдруг они пойдут к дороге и начнут вертеть фонарями во все стороны? Но они вообще пошли в другом направлении, решив срезать угол, — через сад с розами. Я подождал, пока они уйдут на приличное расстояние, зашагал к дороге и включил фонарь, высветил предмет на земле у кустов и приблизился к нему.

Итак, первый вопрос: жив он или мертв? Он был мертв. Второй вопрос: причина смерти? Тут ответ не напрашивался сам собой, но и с вариантами было не густо. Третий вопрос: давно ли наступила смерть? Свое предположение у меня возникло: опыт есть опыт. Вопрос четвертый: что у него в карманах? Тут пришлось проявить максимум осторожности и не спешить, чтобы избежать осложнений. К примеру, когда я обыскивал его, доведенного до нужного состояния Рут Брейди, в воскресенье вечером, я тоже был в меру осторожен, но сейчас «в меру» было явно недостаточно. Я тщательно вытер носовым платком его кожаный бумажник, снаружи и изнутри, несколько раз прижал к поверхностям пальцы его рук, следя за тем, чтобы отпечатки вышли беспорядочными, потом убрал бумажник назад, в его карман. В бумажнике лежало немало банкнотов разного достоинства, значит, после того как я его обчистил, он погасил в банке чек. Мне очень хотелось повторить номер с наложением отпечатков на его партийный билет в целлофановой обертке, но не тут-то было: партбилета на убитом не оказалось. Естественно, это меня не обрадовало, я ощупал все швы, пошарил за всеми подкладками. Партийного билета не было.