Грешница - Наталия Левитина

– У меня обед двадцать две минуты.

– Почему не тридцать?

– Восемь я истратила на тебя. Составишь компанию? Тут рядом «Пицца-рум».

Боюсь, в летописи наших с Милой встреч будут фигурировать сплошь гастрономические заведения. «Пицца-рум» – уже третье.

В пиццерии сияло солнце, проникающее сквозь огромные окна, и витали восхитительные ароматы.

Заказ мы прождали недолго – всего пять минут.

– Значит, пиццу они не готовили. А просто подогрели в микроволновке, – желчно заметила Мила.

– Если бы они прямо сейчас начали выращивать помидоры и откармливать поросенка, ты и вовсе осталась бы без обеда.

Но пицца отнюдь не выглядела вчерашней. Она лежала на плоском деревянном круге – сочная, аппетитная, с пылу с жару. Розовые полоски ветчины и нарезанные грибы проглядывали сквозь золотистую пленку расплавленного сыра.

– Как вкусно! – прошамкала Мила. – Нет, не из микроволновки, я ошиблась!

Из ее рта к куску пиццы тянулись нити горячего сыра. Мила пыталась сохранить элегантность, но это удавалось ей с трудом. Пицца и спагетти предназначены для трапез с любимыми – теми, кто не осудит за ломтик помидора, прилипший к подбородку, и за макаронину, всасываемую со звуком работающего реактивного двигателя.

А Юля Бронникова – натура увлекающаяся – через минуту вся покрылась кусочками ветчины и оливками.

– У тебя неприятности? – с подозрением спросила Мила.

– С чего ты решила?

– Ты топала по улице с таким видом… Словно шла на эшафот и тебя подгоняли в спину прикладами.

– Неужели?!

Выходит, я ошибочно считала себя человеком, полностью владеющим собой. Лицо мне неподконтрольно – стоит отвлечься на минуту, оно сразу же принимается корчить рожи. В то время как я всегда пытаюсь навязать физиономии выражение стабильной удовлетворенности. Мол, все о’кей, ребята! Полный порядок!

Но у меня далеко не полный порядок!

У меня все ужасно плохо!

Отодвинув в сторону пиццу, я вдруг сбивчиво и взволнованно выложила Миле подробности последних дней. Нарушила Золотое Правило Приятного Человека: не грузить собеседника личными проблемами. Приступ откровенности застиг меня врасплох, я лепетала, жаловалась, стонала, не в силах остановиться. Но почему? Наверное, Мила выглядела столь успешной во всеоружии своего нынешнего положения. А я была растеряна и беспомощна.

Еще семь минут Милиного обеда растворились в прошлом. Мила внимательно выслушала мою исповедь.

– Ты расшифровала надпись на стене?

– Нет!

– Почему?

– Как почему?! А если я не сильна в криптографии? Да я элементарно не представляю, что она обозначает!

Я нарисовала на салфетке копию наскального рисунка, оставленного в моей квартире злоумышленником. Мила несколько секунд молча вертела салфетку.

– Давай думай, – безапелляционно приказала она. – Сообщение оставили не мне, а тебе. И для тебя в нем нет тайны. Напряги мозги!

Но последний потенциал извилин я истратила на цветистые описания салонов «Таунхаус». На что расходуются талант и молодость! Теперь в голове зияла черная дыра. Как после осколочного ранения.

– А у тебя нет каких-нибудь идей?

– Ну… – Мила сморщила носик. – Три шестерки – число дьявола.

– Гениальное замечание.

– Больше мне сказать нечего. Юля, думаю, ты недостаточно серьезно отнеслась к произошедшему. Сконцентрируйся! Первое. Тебе необходимо расшифровать надпись. Второе. Составь список потенциальных врагов. Кто и почему вдруг тебя возненавидел. Третье. Выясни, чем чревата для тебя ненависть этого человека. Хорошо, если его угрозы – простое сотрясение воздуха. А если наоборот? Кстати, квартиру тебе уже разгромили. Ты лишилась многих полезных вещей.

– Да уж! Мой маленький любимый ноутбучек!

– Да. Но в любом случае знай – я всегда готова помочь. Любая помощь – физическая, психологическая. И разумеется, юридическая.

Мила говорила так искренне! Интересно, ее альтруизм распространяется на все человечество или только на индивидуумов, косвенно способных ускорить ее продвижение по служебной лестнице? Как-никак, я – дочь ее начальницы…

Ах нет! В глазах Милы светилось сочувствие. А я – нравственный урод. Везде подозреваю корысть.

– Мила, спасибо тебе огромное, – срывающимся голосом прошептала я. – И прости.

– За что?

– Я травила тебя в школе! Прости меня, я раскаиваюсь!

– Ты травила меня в школе?! – Изумлению Милы не было предела. – Так, вижу, последние события не только избавили тебя от способности мыслить, но и отшибли память!

– В смысле?

– В школе ты одна и относилась ко мне по-человечески!

– Я?!!!

– Ты единственная не шпыняла меня, не смеялась над моим убожеством. Юля! Опомнись!

Она серьезно? Или издевается? Хмм… Неужели? А вдруг… Вдруг я действительно слишком сурово оцениваю свои подростковые проступки? Миле видней, кто и как с ней обращался. Возможно, я не так плоха, как привыкла думать. Как внушает мне Марго…

Да нет же, нет! В школе я травила Милу наравне со всеми! Была жуткой сволочью. А Мила просто не помнит.

– И закроем тему. Пожалуйста, – попросила Мила. – Да, я, конечно, иногда мысленно возвращаюсь к тем дням. Вспоминаю, какой была, прежде чем начала работать над собой. Это меня мобилизует, заставляет активнее шевелиться. Но, Юля, все-таки не надо. Мои школьные воспоминания – не из разряда приятных. Кстати, а Маргарита Эдуардовна в курсе твоих проблем?

– У-у, – отрицательно покачала я головой.

– Вы не очень близки?

Я вздохнула.

– До сих пор не наладили эмоциональный контакт?

– Почему «до сих пор»?

– Потому что и в девятом классе ты жаловалась, припоминаю… Ах, вот, например! Ты попросила маму купить тебе сапоги, а она отказала – все деньги ушли на какой-то супердорогой костюм Сергею.

Мила тонко указала мне, что в те далекие времена не она одна страдала от несправедливости. Но прошли годы. Мила избавилась от недостатков, способных сделать ее уязвимой. А в нашей семье все по-прежнему. Юля выплачивает кредит за квартиру, а Сережа барствует в московских апартаментах, купленных на мамины деньги. Не знаю, возможно, и его джип тоже спонсирован Марго. Впрочем, не утверждаю. Вдруг сам заработал? Он парень смышленый, энергичный, хваткий…

Какая же я злая!

– Почему ты не ищешь общий язык с мамой? Мама и дочка – кто может быть ближе?

– Мама и любимый сынок, – мрачно пробубнила я.

– Но так как ты еще не посвятила Маргариту Эдуардовну в проблемы, то…