Белая ворона - Наталья Александрова

– Ну… – протянул дядя Вася, – и хотел бы вам отказать, но не могу, потому что влез в это дело по самые уши. Значит, завтра заключим договор по всем правилам, а пока только предварительная беседа. Согласна, Василиса?

Я хотела ответить, но тут в наш разговор вмешался еще один голос. И такой громкий, что все испуганно замолчали. Это был Бонни. Он завыл одновременно жалобно и требовательно, с переливами и художественными подвываниями. Наверное, примерно так звучала сирена, извещавшая о воздушной тревоге.

Так выл Бонни только в одном случае – когда ему срочно требовалось на прогулку. Вот приспичило вдруг! И ему лучше было не возражать, потому что с каждой секундой он выл все громче и громче, так что скоро его слышал уже весь Васильевский остров.

– Извините, – сказала я, торопливо всовывая ноги в кроссовки, – мы вас срочно должны покинуть…

Я открыла дверь и выпустила Бонни в садик.

Не помню, говорила ли я, что возле моего дома имеется садик. Это очень большое удобство, туда можно выпустить Бонни в случае срочной надобности.

Но на этот раз Бонни не успокоился, он подбежал к воротам, уселся перед ними, запрокинул свою огромную голову и снова завыл – еще громче прежнего. Тем самым он давал мне понять, что требует полноценную прогулку.

– Бонни, это уже безобразие! – возмутилась я. – Делай по-быстрому свои дела, и пошли обратно, у меня сейчас нет ни времени, ни настроения выгуливать тебя!

Но Бонни замотал головой и выдал такую руладу, что в окнах задребезжали стекла, а у прохожих на улице, я думаю, кровь заледенела в жилах.

– Бонни, это шантаж! – проговорила я растерянно.

Он завыл еще громче, при этом бросив на меня хитрый взгляд, в котором явственно читалось: «Да, шантаж, и что ты со мной сделаешь?»

Мне ничего не оставалось, кроме немедленной и безоговорочной капитуляции. С Бонни всегда так: ты думаешь, что ты – хозяйка, а он – твой питомец. На самом деле хозяин он, потому что делает все так, как ему нужно.

Я тяжело вздохнула, пристегнула к ошейнику поводок и открыла калитку, проговорив при этом недовольным голосом:

– Ладно, так и быть, мы погуляем, но только недолго. Не больше получаса… Потому что у нас с дядей Васей важные дела.

Бонни тут же затих, проворчал что-то – наверное, «а это мы еще посмотрим», и вдруг совершил резкий старт и помчался вперед к одному ему известной цели.

Я едва удержалась на ногах и побежала за ним, с трудом удерживая поводок и безнадежно крича:

– Бонни, стой! Куда ты несешься? Я так быстро не могу! – Но он не обращал на меня внимания и бежал все быстрее и быстрее, так что мне приходилось тоже наращивать скорость.

Я поняла, что дело нечисто и меня наверняка ждут большие неприятности, но ничего поделать не могла. Попадавшиеся по пути прохожие шарахались в стороны и провожали нас удивленными и испуганными взглядами.

Бонни бежал в хорошо известном нам обоим направлении – к собачьей площадке на берегу реки Смоленки.

Но когда до площадки оставалось совсем недалеко, он вдруг резко сменил направление.

И тут я увидела, куда он так стремился.

По переулку неподалеку от нас неторопливо бежала собака, палевый лабрадор – точнее, судя по поведению Бонни, лабрадорша, и к этой-то собаке Бонни устремился с такой страстью, что я потеряла равновесие и упала на тротуар. При этом, разумеется, не удержала поводок, и Бонни обрел долгожданную свободу.

Теперь, ничем не сдерживаемый, он мчался вперед на крыльях неземной любви. Кричать и пугать его всяческими карами было совершенно бессмысленно.

Очаровательная лабрадорша призывно оглянулась на него и тоже побежала вперед что есть сил.

Я поднялась, чертыхаясь и потирая ушибленное колено, и устремилась следом.

Собаки забежали за угол. Я прибавила шагу, насколько позволяло колено, забежала за тот же угол и успела заметить, как эта сладкая парочка несется к набережной Смоленки.

Колено болело, но я не могла прекратить преследование – Бонни в таком состоянии мог натворить бог знает что, и у меня потом могут быть проблемы…

Я бежала и бежала, не оглядываясь по сторонам и ничего не замечая, кроме двух влюбленных собак.

Тут впереди показался удивительно знакомый белый микроавтобус. Я машинально отметила, что где-то уже видела точно такой же, но вспомнить, где именно, не успела, потому что все мои мысли были заняты тем, как изловить Бонни.

Тем временем палевая лабрадорша устремилась прямиком к этому микроавтобусу. Задние дверцы его широко распахнулись, собака ловко запрыгнула внутрь, и мой глупенький, мой одуревший от любви Бонни кинулся за ней…

– Бонни, стой! – крикнула я что было сил. – Бонни, не смей! Бонни, что тебе говорят!

Но Бонни меня даже не слышал. Он нырнул в злополучный микроавтобус. Тут я заметила яркую надпись на борту: «“Доктор Дулитл”. Товары для животных».

И вспомнила, где и когда я видела такой же микроавтобус. Не такой же – а этот самый…

По инерции я все еще бежала, и только когда до распахнутой двери микроавтобуса оставалось всего несколько шагов, начала экстренно тормозить. Но инерция – страшная сила, и она все еще несла меня вперед.

До открытой двери остался всего шаг…

И тут меня ударили по голове чем-то тяжелым, в глазах потемнело, но я еще успела почувствовать, как чьи-то сильные руки подхватили меня и затащили в автобус.

Только после этого я провалилась в темноту.

Я пришла в себя от резкого и неприятного запаха.

Открыв глаза, я долго не могла понять, где нахожусь.

Вокруг было темно и пахло чем-то незнакомым и определенно опасным. И еще очень сильно болело колено. И затылок. От этой боли все в голове путалось, и я не могла понять, где нахожусь и как здесь оказалась. Хорошо еще, что помнила, кто я такая.

Ну да, я Василиса Селезнева, мне тридцать лет (по секрету), я не замужем, и детей у меня нет. А квартира есть.

Сейчас я была, несомненно, не у себя дома и не в дяди-Васиной квартире, переоборудованной под офис частного детективного агентства.

Ну да, мы с Василием Макаровичем организовали частное детективное агентство, то есть он организовал, но я – равноправный партнер. Это хорошо, что я все помню, но вот где я нахожусь?

Я попыталась навести в голове порядок, попыталась вспомнить, что со мной происходило накануне. То есть до того, как я оказалась в этом странном и неприятном месте.

Как ни странно, помогла боль в колене.

Благодаря ей я вспомнила, как бежала по улицам Васильевского острова с Бонни на поводке. Господи, как же я могла забыть про Бонни? Бонни – моя радость, свет моих очей… ну, про это я уже говорила, и не один раз.