Смерть коллекционера - Стивен Ван Дайн

(Четверг, 11 октября, 11.45 утра)

Все замолчали. Заявление Вэнса мгновенно заставило нас сделать выводы, и в комнате повис липкий, промозглый туман предчувствий. Я лично смотрел на Гэмбла – и заметил, как расширились его зрачки. Он с трудом встал, покачнулся, схватился за спинку стула и вперил в Вэнса взор, исполненный мистического ужаса – так, вероятно, существа из плоти и крови глядят на призраков.

– Вы… вы точно видели эту трость, сэр? – заикаясь, спросил Гэмбл. Губы у него дрожали, щека подергивалась. – Потому, сэр, что сам я трости не видел. И еще, сэр: мистер Брисбен – он никогда трость на стул не вешает, тем более в холле. Он, сэр, завсегда ставит ее в подставку для зонтиков. Может, кто-то другой… То есть допустим…

– Не надо истерик, Гэмбл! – резко оборвал Вэнс. – Кто, кроме мистера Брисбена, мог доставить ценную трость обратно в дом и повесить на стул?

– Нет, мистер Вэнс, – упирался белый от суеверного страха Гэмбл, – трость на стул точно не мистер Брисбен повесил. Однажды я сам так сделал, и мне, мистер Вэнс, был за то от мистера Брисбена нагоняй. Мистер Брисбен сказал, трости ничего не стоит упасть и разбиться. Зачем же ему самому вешать трость на стул?

– Затем, милейший Гэмбл, что так шуму меньше, чем когда суешь трость в подставку для зонтов.

Маркхэм подался вперед, почти лег на столешницу.

– К чему вы клоните, Вэнс? – раздраженно спросил он.

Вэнс медленно поднял взгляд, вперил его в окружного прокурора.

– По моей мысли, дорогой Маркхэм, – заговорил он, – братец Брисбен, вернувшийся вчера поздно вечером, весьма опасался, что его услышат.

– И что же навело вас на эту мысль, Вэнс? – Раздражение Маркхэма готово было трансформироваться в полноценную ярость.

– Наличие дурных намерений, милый Маркхэм; кровавое дело, – загадочно ответил Вэнс. – Брисбен спешно отправился в Чикаго именно в тот вечер, когда, он знал, Арчер останется в доме один. На поезд он опоздал – будем пока употреблять именно этот глагол. И вернулся в дом – вместе с тростью. Теперь его трость висит в холле на спинке стула с мягкой обивкой. Но вот незадача – самого Брисбена нет. Арчер же, вчера вечером бывший единственным обитателем дома, в остальное время отнюдь не пустынного, отправлен к Создателю наистраннейшим способом.

– Боже, Вэнс! – Маркхэм обрушился обратно в кресло. – Уж не хотите ли вы сказать, что Брисбен…

– Спокойно, спокойно! Опять вы торопитесь с выводами, Маркхэм! – Сунув руки в карманы, Вэнс принялся мерить шагами комнату. – Наличие Брисбена в доме вчера вечером я еще понимаю, но как объяснить наличие здесь его трости – притом утром? Очень, очень странно. Ни в какие ворота не лезет. Допустим, братец Брисбен не поехал в Чикаго на «Озерном береге», но ведь хватает и более поздних поездов. Например, в полночь идет «Ирокез», в половине первого – еще какой-то тихоход…

Хис вынул сигару изо рта.

– С чего вы взяли, что Брисбен не сел в какой-нибудь из следующих поездов – если, конечно, он и правда не поехал «Озерным берегом»?

– Именно этот вывод заставляет сделать наличие трости в холле, сержант.

– А вдруг он ее просто забыл?

– Брисбен Коу не мог забыть трость. Тем более в таких обстоятельствах…

– Это в каких же? – встрял Маркхэм.

– Точно пока не знаю, – скривился Вэнс. – Но, кажется, в этом кажущемся безумии начинает проступать некая зловещая логика. И трость, висящая на спинке стула в холле, представляется мне фатальным, роковым промахом, неопровержимой уликой…

Вэнс резко выпрямился и направился к двери.

– Я сейчас вернусь. Не исключено, что…

И он почти выскочил в холл.

Хис взглянул на Маркхэма, усмехнулся:

– Что это он задумал, а, сэр?

– Откуда мне знать, сержант?

– А я вам вот что скажу, если позволите, сэр, – мрачно выдал Хис. – По-моему, мистер Вэнс очень уж навалился на эту трость. Какие у нас доказательства, что Брисбен брал ее с собой? Вот дворецкий говорит, что Брисбен Коу без трости из дому не выходил – а проверить как? – Хис сделал жест в сторону Гэмбла. – Сначала надо убедиться, что Брисбен действительно не ездил в Чикаго. А пока это не доказано, мы, сэр, уж извините, воду в ступе толчем.