Коза на роликах - Маргарита Южина

Павел засуетился, стал собирать Катю и через несколько минут уже прощался:

– Мам, ну вы тут того… уже без нас. Я завтра, если попросишь, могу еще и Наденьку привести.

– Завтра у нас заслуженный выходной, – сурово нахмурилась Василиса и звучно захлопнула за сыном дверь.

Подруги устроились на кухне, Василиса поставила к Пашкиному торту свое нехитрое угощение и села напротив Маши – очень хотелось узнать, отчего это так перед ней распинался ее сынок. И, судя по лукавому Машиному взгляду, той было что рассказать.

– Девчонки, вы себе не представляете! – начала она, отрезая себе кусочек бисквита с кремовой розой. – Я же своим мальчишкам компьютер купила.

– Это мы знаем, – перебила ее Люся. – Тебе ссуду на работе выдали, и что дальше-то?

– А то! Мальчишки мои подключились к Интернету. Ну это, как бы вам объяснить, устройство такое…

– Это мы тоже знаем, – прервала ее теперь уже Василиса. Конечно, она знать не знала, что такое Интернет, однако драгоценные минуты на ликбез тратить не хотела.

Машенька же поедала маргариновые розы и будто нарочно испытывала терпение подруг.

– Так я ж и говорю, я эту штуку тоже освоила. И стала туда влезать надо и не надо. Ой, не поверите, там такой раздел есть – знакомства! Даже с иностранцами! Такие любопытные экземпляры попадаются… Да. Ну так вот. Вижу однажды – мой меньшенький, Темочка, нехорошо как-то к монитору прилипает. А глупенький совсем, думает, если мне столько лет, так я эту науку не осилю! Вижу – даже не пугается, так уверен, что я в компьютере полный ноль. Это я-то! Хи-хи…

– Нет, ну сколько можно тянуть?! Вася, пни ее, ты ближе сидишь! – осерчала Люся и рывком отодвинула торт от Марии Игоревны. – Ты о главном говори!

– Да не злись ты, Люся, – усмехнулась Маша. – Короче, дождалась я, когда детки мои в школу убегут, а сама в этот сайт. Вижу, много там всяких писак, чего только не пишут, но особенно мне не понравился некий Пупс. Вот, девчонки, объяснить не могу, а не нравится, и все тут. И ведь что интересно, у всех возраст спрашивает. Ему, конечно, пишут, но он не со всеми переписывается: если кто старше четырнадцати, мигом прощается, а вот у кого возраст младше, с теми нежное знакомство закручивает.

– Вот гад, да? – выдохнула Василиса. – Это что же, маньяк, да?

– И ведь главное, ничего не сделаешь, – раздосадованно прищелкнула языком Люся.

Маша опять лукаво сверкнула глазами и ухватила розочку.

– А я сделала! Стала с ним переписываться, представилась Аленкой Машиной одиннадцати лет, по компьютеру-то все равно ни черта не видно, и давай ему всякие глупости строчить.

– И что? – в голос выдохнули подруги.

– А то! Через две недели этот Пупс мне свидание назначил! Нет, представьте – девчонке одиннадцать, а ей какие-то пупсы!.. Ну, я, конечно, как полагается, твоего Пашку в известность поставила, посоветовалась – кто его знает, а может, мальчишечке лет десять. Однако «мальчишечка» старше оказался, а в милицию уже поступали какие-то жуткие сведения по поводу пропажи детей. Ну и представьте – они его, голубчика, и выловили. Как потом выяснилось, этому «пупсу» пятьдесят семь лет, и на его совести не одно преступление. Милиция давно за ним гонялась, да только отыскать его не просто было, а у меня получилось!

– Молодец… – пролепетала Люся.

Василиса тоже была рада успеху подруги, но полной радости не получалось – глодала обида на Пашку! Это же надо, деспот! Как только почует, что Василиса или Люся на что-то криминальное наткнулись, сразу же крику, угроз – целый вагон! А тут, пожалуйста, Машенька в самом пекле событий, и он милостиво разрешает даме вести дело наравне с органами. Даже оказывает всяческую поддержку! Конечно, Машенька с этим маньяком не сильно рисковала, по возрасту немножко не подошла, однако ж каков сынок, а? И он еще завтра хочет засадить ее дома с внучкой?! Пусть приводит, посмотрим, кто кого…

Машенька сидела еще долго. Она рассказывала, что записала младшего – Тему на бокс, говорила, что старшенький, Гришка, поссорился со своей подружкой Маринкой, потом сообщила, где она покупает кур на двадцать рублей дешевле…

– Ой, девочки, что это он тащит? – вдруг взвизгнула она, тыча пальцем на Малыша.

Малыш выцарапал-таки из-под дивана Василисин журнальчик, поработал над ним зубками и теперь рваные клочья притащил хозяйкам.

– Вася! Откуда в нашем доме такая мерзость? – подняла двумя пальчиками остатки странички Люся. – Может, хоть карандашом срам закрасить?

– Люся, выброси немедленно! Не знала, что у тебя тяга к такому… к такому… – Василиса не могла найти слов от волнения.

Вот сейчас подруга всерьез начнет выяснять, кто эту штуку купил, и что ей отвечать? Что Василиса купила его для внучки?

– Люся! Совсем забыла тебе сказать, сегодня же Ольга приходила! – лихо отвлекла она подругу от ненавистного журнала. – В ресторан собиралась, бусы твои искала, а потом… Ну ладно, потом…

– Вижу, снова какие-то секреты, – притворно вздохнула Машенька и стала собираться. – У вас, девчонки, хорошо, но пора и честь знать. У меня еще дома столько дел, столько дел…

Когда Мария Игоревна ушла, подруги переглянулись.

– Вот, Вася, так надо работать: никому ни слова, стираешь себе, стряпаешь плюшки и между делом раскрываешь преступления. И скромненько, и со вкусом. Так чего там Ольга-то говорила?

– Она мне адрес Кислицына дала. Я, конечно, понеслась к нему…

– Ну?

– Вот тебе и ну! Не дали мне с ним поговорить! Матушка статуей встала: не пущу, говорит, потому что сынок очень людей пугается, болезнь у него такая, вот. И самое непонятное – собаки Риммы у него нет.

– Так-так… А куда ж собачку-то?

– Я не знаю, не сказали. Может, отдали кому.

– Олаф пес солидный, его к кому попало не сунешь. Значит, есть еще кто-то, кого Римма со своим псом знали замечательно, он-то и взял собаку.

– Вот этот «кто-то» есть, а мы даже не знаем, кто он! Ты-то что-нибудь выяснила?

Люся подробно рассказала, как прошла встреча с мачехой Риммы.

– И ведь по характеру такая запросто прибить может, и мотив-то у нее есть, а вот что-то мне подсказывает, что не Валентина падчерицу прикончила, – рассуждала Люся.

– «Что-то»! Ты же сама говоришь, та нервная покупательница на весь рынок кричала, что в пятницу Валентина ей продала пирожок без мяса. А как же она могла с Риммой расправиться, если у нее еще торговля шла вовсю?

– Верно, не могла она. Вася, я вот все думаю, отчего никто не спохватился Риммы? Мы и с соседкой беседовали, и с мачехой, и подругой-одноклассницей! И никто – заметь, никто! – не обмолвился, что Рудина погибла. Может, она не умерла? Опять же и собака куда-то исчезла?

– Ну конечно! Ты, Люсенька, сейчас наговоришь! А где она тогда? И потом, ты помнишь, как она лежала? Может, тебе плохо было видно, а я отлично разглядела! У нее же все неживое было! И руки болтались, и голова свисала, и сама вся непонятная… Нет, с таким внешним видом не живут, это я тебе точно говорю. Мы же с тобой кого расспрашивали? Соседку, которая и не видит никого, кроме своего блудливого мужа; мачеху, та и вовсе вспомнит о падчерице, когда деньги кончатся. А хозяева, у которых работала Рудина, уехали за границу, Кислицын решил с ума сойти, и поговорить-то не с кем.