Финальный танец, или Позови меня с собой - Марина Крамер

«А что она ждала? Пусть тоже знает! Привыкла, что я весь для нее!»

Он метался по своей комнате, курил, кашлял и раздраженно думал о беседе с Марго. Возможно, не стоило так резко говорить с ней, учитывая обстоятельства, но Алекс просто не смог сдержать рвущиеся наружу чувства. Как только припекло – она кинулась к нему, всегда так было. А он только однажды попросил ее даже не о помощи – о простом участии в тот момент, когда ему было трудно, и Марго отказала. Да, он сам взвалил на себя этот крест, сам объявил о готовности в любой момент прийти на помощь, но он же тоже человек, в конце концов. И ему тоже иногда хочется тепла и сочувствия, а он вынужден жить как загнанный волк, постоянно опасаться чего-то, не иметь возможности открыться кому-то до конца. Та же Марго – что она, в сущности, знала о нем? Только то, что он сам решил сказать…

Сегодня ночью он снова видел Мэри. Это был даже не сон, а воспоминание об одном эпизоде. Марго и Мэри тогда жили здесь, у него. У Марго был страстный роман с этим ее первобытным Лео, а Мэри…

Мэри тихо страдала в своей комнате, писала стихи, курила, пила коньяк и плакала, прячась от всех. Алекс, прекрасно понимавший причину и почти уже праздновавший победу, решил упрочить свое превосходство. Доза алкоголя оказалась немного чересчур, а потому домой он вернулся не один, а с модельного вида блондинкой. Открывшая дверь Мэри не повела даже бровью, чем привела Алекса в состояние крайней раздражительности – в глубине души ему больше всего хотелось увидеть реакцию на этом ледяном лице. Любую реакцию – злость, гнев, обиду, брезгливость. Но ее не было. Отправив блондинку в спальню, он, пошатываясь, вошел в комнату Мэри и застал ту в привычной позе – на подоконнике, с дымящейся сигаретой в пальцах.

– Стучаться не учили в навороченном колледже? Или не осилил? – не поворачиваясь, спросила она.

– Осилил. Но кровь предков победила, – хмыкнул он. – Что делаешь?

– Не видишь?

– Не вижу.

– А, ну точно – ты ж ослеп, по всей видимости, – с пониманием протянула Мэри абсолютно серьезным тоном. – Хорошо, что в Цюрихе каждому слабовидящему полагается породистая собака-поводырь. Благословенная швейцарская медицина. Повезло.

Алекс захохотал, однако Мэри даже не улыбнулась, продолжала сидеть на окне и затягиваться дымом. Оборвав смех, он приблизился к ней, сгреб в охапку так, чтобы оказались фиксированы руки, и зашептал в ухо:

– Что, злишься, Мэ-ри? Так покажи мне это… Злишься, я вижу, чувствую… Иначе откуда столько яда на языке? Ты просто сочишься им, Мэ-ри… Как же ты мне нравишься, такая…

– Отойди – отравишься, – процедила она.

– Ну же… отрави меня… – Он уже почти преодолел сопротивление и коснулся ее полуоткрытых губ, как в коридоре раздался капризный голос блондинки:

– Милый, ну где же ты?

Мэри тут же отпихнула его и совершенно спокойно бросила:

– А как ты хотел? Собака-поводырь ждет косточку в награду.

Он тогда разозлился и выскочил из комнаты, хлопнув дверью, однако и блондинку выкинул, дав денег на такси. Мэри назавтра общалась с ним как ни в чем не бывало, а Марго так вообще пребывала в блаженном неведении – что-что, а не трепаться о некоторых вещах Мэри умела.

Сейчас этот эпизод казался уже не смешным, а отвратительным. К чему, зачем он так вел себя? Почему стремился доказать Мэри, что он сильнее? Почему ни разу не признался, что хочет ее внимания? Она наверняка поняла бы – если бы он сказал по-человечески, без своей извечной злой иронии и снисходительного тона. Просто сказал бы тихо: «Мэ-ри, ты нужна мне» – и все. Вряд ли она, совершенно очевидно влюбленная, отказала бы.

Поздно…