Грустное танго Арлекина - Анна Ольховская

Наверное, если бы мамаши маленьких нахалок повели себя иначе, взяли иной тон разговора, вежливо-смущенный, извинились за дочек сами и заставили просить прощения своих королевишен, все закончилось бы позитивно.

Но похожие на носорожиц тетки и стратегию поведения выбрали носорожью – задавить эту пигалицу криком и напором. Ишь ты, сопля зеленая, настоящей учительницей себя возомнила! Большого ума не надо, чтобы на пианине-то тренькать! Да кто ты такая, чтобы наших девочек выгонять из хора?!

И все в таком же духе, абсолютно не думая о том, какую модель поведения сейчас демонстрируют своим дочуркам.

Хотя нет, думая, очень даже думая. Даже натаскивая будущих хабалок, «наши дети должны быть лучше нас». Как-то так.

Яна минуты две молча слушала возмущенные вопли носорожиц, абсолютно на них не реагируя. Просто с холодным любопытством рассматривала багровые от возмущения физиономии теток, изредка переводя взгляд в окно. Потом зевнула. Затем посмотрела на часы. Взялась за ручку двери и собралась войти в зал.

Мамаши подтолкнули своих чадушек следом, но Яна выставила вперед руку, преграждая Лялечке и Светочке путь:

– А вы куда собрались? Вам сюда нельзя.

– Эй! – озадаченно булькнула мать Лялечки. – Как это – нельзя?! Вы же только что разрешили…

– Я?!!

– Да, вы! – поддакнула вторая носорожица. – Вы согласились взять их обратно!

– Вы что-то путаете. Я ни слова не произнесла.

– Но вы промолчали, когда мы спросили об этом! А молчание – знак согласия!

– Насчет знаков и знамений – не ко мне, – холодно проговорила Яна. – Я – педагог, я не ясновидящая. Это первое. Второе. Я не прислушивалась к вашим воплям, поскольку считаю недопустимым обращение к учителю в подобном тоне, да еще в присутствии детей. Поэтому понятия не имею, о чем вы там спрашивали. До свидания.

– Но как же девочки…

– Девочкам – хороших каникул.

И Яна захлопнула дверь прямо перед возмущенно засопевшими носами.

На всякий случай повернула ключ, запирая, и направилась к замершим от любопытства детям:

– Здравствуйте, мои хорошие! Ну как, готовы к репетиции!

– А классно вы их, Яна Станиславовна! – восторженно заорал Вовка. – А то они тут выпендривались…

– Все, разговоры закончены! У нас завтра – ответственный день, начнем репетировать!

Но реально начать получилось где-то минут через двадцать – разъяренные мамаши не желали сдаваться. Сначала они ломились в дверь, затем приволокли в зал директора школы, Евгения Борисовича, требуя наказать нахалку.

Евгений Борисович, к несчастью носорожиц, был очень умным и справедливым. Строгим – да, порой жестким, но всегда разбирался в любой ситуации до конца, выслушивал обе стороны, а главное – слушал и уважал детей, вне зависимости от возраста.

В общем, ни Лялечка, ни Светочка в хор так и не вернулись.

Но еще дня три приходили и ныли. И хныкали. И плакали. А потом – пакостничали исподтишка, увеличивая градус нервотрепки.

Так и стала Яна китайским кули на рисовой плантации.

Но не заметить очередное собрание соседей во дворе Яна не могла. И сердце опять в ужасе пискнуло, сжимаясь от нехорошего предчувствия.

Да сколько же можно-то! Всего неделя прошла после… после Катюшки.

Кто на этот раз?!

Яна всмотрелась в лица возбужденно переговаривающихся соседей и озадаченно нахмурилась – лица были другими. Не раздавленно-опустошенными горем, а азартно-удивленными, даже… радостными?

– Лидия Васильевна, добрый вечер! – окликнула Яна соседку, активно участвующую в несанкционированном дворовом митинге. – Что случилось?

– Ой, Яночка, представляете – его поймали!

– Кого?

– Да сволочь эту, что Катьку нашу и других девчат замучил! – пояснил Геннадий, мужик из дома напротив. – Я ж этого урода сто раз видел!

– Гена, не выражайся, женщины кругом! – встряла его супруга.

– А как тут по-другому скажешь! Нехороший человек? Да он не человек вообще! Урод и есть! Ох, знал бы – собственноручно пришиб бы гада! Он же и мою Кристинку мог… – Мужик катнул желваки и стиснул кулаки. – Она вечно к нему меня тянула!

– И мой Сережка возле него крутился!

– Да он пацанов не трогал, он, вишь ты, только за девчонками!

– А кто ж его знает, маньяк – он и есть маньяк! Надоели девчонки – взялся бы за мальчишек!

– Потому и Катька с ним пошла – сто раз ведь в парке видела!

– Да кто он, кто? – не выдержала гвалта Яна.

– Клоун, представляете, Яночка! – возбужденно затараторила Лидия Васильевна. – Клоун из парка! Который постоянно у всех перед глазами мелькал!

– Клоун?! – Яна мгновенно вспомнила рассказ Кирилла. – А доказательства? Это точно он?

– Он, он! Милиция…

– Полиция, теть Лида, полиция!

– Да какая разница! В общем, за ним уже следили и, когда этот негодяй очередную девочку к себе потащил, за ним пошли следом. И довели до гаражей, что с той стороны парка. Оказывается, он в одном из этих… как их, домиков…

– Да не домиков, – фыркнул Геннадий, – гаражных боксов! Короче, этот…

– Гена!

– Он там себе место для утех обустроил, урод! Диванчик, веревки, снотворное, скотч, чтобы девчонкам рты залеплять! На диванчике кровь обнаружили. И на полу…

– А главное – вещи все девушек нашли, в ящичке спрятанном! – снова вклинилась Лидия Васильевна. – И Катюшину заколочку тоже…