Серый ангел - Марина Туровская

* * *

Я человек Земли. Мне нравится море, пальмы, снег, тундра, горы. Но все-таки больше всего я люблю лес. Ничего красивее леса по берегам Селигера я не видела. Здесь мой рай. Ни в каком другом месте жить не хочу.

Наступила ночь. Мы ехали по берегу, и я вдыхала запах сосен и воды, ночных цветов и свежей рыбы от развешенных сетей. На берегу, в бликующей от луны воде, покачивались лодки.

Скоро мы въехали на территорию дачного поселка.

Мне приятно приглашать гостей в дом, где есть чем похвастаться. Двухэтажный, со стеклянной верандой, высотой в два этажа, с камином и печкой, с резными деревянными барельефами и коллекцией статуэток, с ванной «джакузи». Деревянный теплый дом. Архитектурный стиль — конец пятидесятых. С мебелью пока «небогато», как говорит моя мама, но мы с Толиком стараемся. Толик живет на первом этаже, мы с Данилой на втором.

Распаковались за два часа.

Я показала Анне комнату Данилы.

— Придется тебе здесь ночевать. У нас пока с мебелью худо и кроватей больше нет.

Анна подошла к стене, посмотрела на фотографию Данилы.

— Это твой сын?

— Да. Четыре годика.

— Очень милый.

— Любимый. — Я погладила фотографию и поцеловала глаза и лоб Даника. — Его сейчас моя мама и отчим в Твери по художественным галереям водят, а он их изводит просьбой купить собаку. Собака в доме, конечно, нужна, но до покупки никак руки не доходят.

Мы спускались на первый этаж, и Анна провела рукой по резным перилам деревянной лестницы.

— Сколько стоит такой дом?

— Мы с Толиком отдали за него все, что у нас было на момент покупки.

До весны, в течение двух лет, мы с братом мотались каждую неделю в город. В этом году весна была необычно холодной. Видимо, запас терпения организма закончился, и в мартовскую пятницу, когда термометр безжалостно показывал минус пятнадцать, Толя отказался уезжать из магазина.

— Я, Машка, задолбался ездить на выходные по морозу в город. Тебе хорошо, ты на машине, а я сначала трясусь в холодной электричке, потом автобус полчаса жду. И вообще, зачем мы туда ездим, что в городе интересного? У меня и у Данилы здесь появились друзья, а ты все равно вокруг себя ничего не замечаешь.

Разговор происходил в кухонном закутке магазина. Я поставила чашку с кофе на стол. Голубенький голос заворковал: «И правильно, зачем ежедневно ездить в город? Это невыразимо утомительно. Ты же все равно постоянно звонишь в магазин, контролируешь. А бедный Данила? Сидит в бетонной коробке, за компьютером, сутулость зарабатывает. А здесь ребенок на свежем воздухе, на глазах». Тут же встрял оранжевый голос: «Правильно. В Швейцарии за такой пейзаж за окном люди платят бешеные деньги. А сколько средств уходит на бензин? Надо городскую квартиру или сдать, или продать. Лучше иметь полноценный дом, чем двухкомнатную квартиру с проходной комнатой».

«А я предлагаю…» — затянул болотный голос, но тут мой внутренний диалог прервал брат:

— Бабушкин дом продать можно.

Я решила сжечь мосты — и быстро добавила:

— И мою квартиру. Тогда мы сможем купить хороший двухэтажный дом.

— На чье имя? — уточнил Толик.

— На мое! — Оранжевый голос завопил первым. — Не забывай, Толя, квартира моя, половина бабушкиного дома тоже, и моя мама с отчимом помогут.

— Да, насчет моих бывших родственничков ты права. Они смогли бы помочь только обмыть покупочку.

Дело с домом мы провернули за месяц. Толик проявил чудеса тактичности и вежливо расспрашивал знакомых о продаваемых домах. Помог приятель брата, художник Кирилл. Нам досталась зимняя дача малоизвестного, но плодовитого скульптора. Я торговалась до посинения.

При обмывании дома набилось человек двадцать народа. В доме не хватало мебели, ее вывезли прежние владельцы, оставив только огромный стол на кухне, который они поленились разобрать. Но стульев было только четыре, поэтому большая часть гостей расположилась на лестнице, ведущей на второй этаж. Напитки и закуски передавались из рук в руки. Помимо наших родителей были две мои приятельницы по институту, две одноклассницы, пара поставщиков из магазина и друзья Толика.

На обмывание «домишки» я не поскупилась, тем более надеясь на подарки. Так что через три часа все были, мягко говоря, не трезвы. Наследник скульптора на радостях избавления от ненужной ему недвижимости даже ущипнул меня за задницу. Я заехала ему в скулу. В общем, повеселились.

Как выглядит Кирилл, я тогда так и не узнала. Он не смог приехать, появилась халтурка в Москве, он писал портрет чьей-то кошки или собачки, не помню. Во, работка! Сиди, пей чай, рисуй кошечку за большие деньги.

Следующую неделю Толик таскал мебель, я красиво расставляла по всему дому оставшиеся от художника скульптуры. Данила мешался под ногами, носясь с чердака до подвала и копошась во всех подсобках, старых коробках и в чемоданах.

Вот тогда на чердаке, в облезлом сундуке, он и нашел то, что я сначала приняла за испорченную старую пластмассу. Не выкинула я круглые брусочки по одной причине — не верила, что скульптор мог держать у себя в старинном сундуке какую-то полную дешевку.

Толик, повертев в руках бруски, сказал, что смутно они ему что-то напоминают. Скорее всего, это кости, но кости необычные.

— От динозавра? — деловито спросил Данила.

— Почти, — серьезно ответил Толя. — От мамонта.

И тут же кому-то позвонил.

Через два часа в наш магазин вошел высокий парень. Стройный, худощавый, смугловатый, русые волосы стрижены почти «под ноль». Обыкновенные джинсы и свитер смотрелись на нем моделями «Хьюго Босс».

Мне в магазине ежедневно приходится видеть множество мужчин и среди них попадаются молодые блондины со смуглой кожей, наверное, у них тоже бывают голубые глаза, но все мужчины, вне зависимости от возраста, воспринимаются мною в оранжевом цвете, и я больше обращаю внимание на товар в их руках и считаю цифру прибыли.

Но то ли яркое солнце в тот момент вышло из-за тучи и засияло в окне, то ли особенно переливчато зачирикали птицы, но, глядя на этого дылду, я поняла, что опять попалась. Влюбилась с первого взгляда.

У меня уже был подобный опыт в жизни. Его звали Андрей Салоникас.

Он был курсантом третьего курса Военного института иностранных языков, который располагался в Москве, в Лефортове. А в Осташкове он жил. И как-то его очередное особо отмечаемое увольнение, совпавшее с ноябрьскими праздниками, пришлось на день рождения моей подружки Любы.

Денег особо много не было ни у кого, поэтому ограничились салатами, недорогими закусками и двумя бутылками шампанского. Включив женскую смекалку, заранее прикупили бутылку хорошей водки и конспиративно распивали ее, наливая в бокалы под столом. Это всем нравилось, и было весело.