Замок на Воробьевых горах - Антон Грановский

— Я не верю своим ушам!

— Тебе придется поверить. — Граубергер поежился и с опаской глянул по сторонам.

— Что с тобой? — взволнованно спросил его Бронников.

— Ветром утренним пахнуло. Надо торопиться. Отомсти за меня, сын. Не дай постели датских королей служить кровосмешенью и распутству!

Виктор подумал, кивнул и вдруг спросил:

— А как поступить с мамой? Ее я тоже должен…

Граубергер отрицательно мотнул головой:

— Нет. Ей хватит и мук совести. А теперь мне пора. Солнце уже всходит. Прощай, сын! И помни, что я тебе сказал!

Эдик Граубергер опустил книжку и весело взглянул на Марию.

— Ну, как?

— Терпимо, — улыбнулась Варламова.

Виктор Бронников тоже опустил книжку.

— Мария Степановна, — заговорил он со своей обычной холодноватой вежливостью, — а вам не кажется, что в пьесе много неточностей?

— Ты о чем? — не поняла Мария.

— О том, что Гамлет действительно больной и несчастный человек. Ему кажется, что он прикидывается сумасшедшим, но он на самом деле сумасшедший.

В реплике Бронникова не было никакой озлобленности. Он просто высказал свою версию понимания истины, его глаза смотрели не мигая.

— Сумасшедший, который считает себя здоровым человеком, изображающим из себя сумасшедшего? — Мария прищурила серые глаза. — Это что-то новое. Не мог бы ты объяснить свою мысль?

— Пожалуйста, — пожал плечами Виктор. — Судите сами: Гамлет своими глазами увидел призрак отца. И не просто увидел, но внимательно его выслушал и тут же бросился выполнять его просьбу. А спустя несколько страниц Гамлет вдруг начинает рассуждать об «ином мире, откуда нет возврата». Что значит «нет возврата», когда он сам — своими глазами — видел своего умершего отца?

— Да… — озадаченно пробормотала Мария. — Я как-то не обратила на это внимания.

Виктор взглянул на нее снисходительно.

— Есть и другие неточности. Но дело даже не в них. Знаете, что меня больше всего бесит?

— Что?

— Гениальным литературным произведением считается пьеса, герой которой — сумасшедший. То есть — неполноценный.

— Ну и что? В наше время на экранах и театральных сценах полно неполноценных героев.

— В том-то и дело. В наше время неполноценность становится нормой. Даже более того — образцом для подражания. Вспомните фильмы, которые получают «Оскара». Они же все об инвалидах и ненормальных.

Мария пожала плечами.

— Бывают не только физические или психические уроды, бывают еще и уроды нравственные.

— Чушь, — скривился Бронников, — выдумка. Мораль — всего-навсего свод правил, которые выдумали люди. Завтра они выдумают что-нибудь другое.

Мария поняла, что без тяжелой артиллерии в споре не обойтись.

— А как насчет нравственного императива, о котором говорил Иммануил Кант? Если мне не изменяет память, философ считал, что представление о морали дано нам с самого рождения. По-твоему, Кант не прав?

— Бывают не только врожденные достоинства, но и врожденные болезни, — небрежно бросил Виктор. — По-моему, Кант сморозил глупость. От нее один шаг до признания существования Бога.

— А ты не веришь в Бога?

— Я не нуждаюсь в этой гипотезе.

— Достоевский где-то написал, что если Бога нет, то можно людей резать.

Виктор взглянул на нее холодно:

— Мария Степановна, мы слишком далеко ушли от Шекспира. Что касается пьесы, то я настаиваю на своей точке зрения: только идиот может считать ее гениальным творением.

— В таком случае я — тот самый идиот, — с улыбкой сказала Мария. — Давайте продолжим репетицию…