Банды Нью-Йорка - Герберт Осбери

В результате тщательного обыска у гангстера были обнаружены часы, принадлежавшие капитану Бару, и дагеротип, подаренный молодому матросу Оливеру Уотсу перед отплытием шлюпа. Хикс наотрез отрицал, что его фамилия Джонсон и что он когда-либо бывал на этом судне, но не мог объяснить, как оказались у него чужие вещи. Позднее Джон Бурк опознал в нем жителя Кедар-стрит. Кроме того, один матрос со Стейтен-Айленда узнал в Хиксе человека, который обратился к нему во время рейса с острова в Манхэттен, попросив помочь посчитать деньги. Таким образом, вскоре вокруг Хикса сплелась сеть косвенных улик, его перевели под юрисдикцию судебного исполнителя Исайи Райндерса и поместили в Томбс.

В мае состоялся суд, и присяжные в течение семи минут признали Хикса виновным в пиратстве и убийстве. Он был приговорен к смерти через повешение, казнь назначили на пятницу 13 июля. Суд настоял на том, чтобы процедура состоялась на одном из правительственных островов в бухте Нью-Йорка. Не прошло и недели, как Хикс позвал надзирателя и заявил, что хочет исповедаться. Со связанными за спиной руками и цепью на ноге, преступник с точностью до минуты изложил перед журналистами и полицией все кровавые детали убийства капитана Бара и двух юношей – Смита и Оливера Уотсов. Все произошло, по его словам, в десять часов вечера. Хикс понял, что его обманом сделали матросом, и решил в порыве мщения убить всех, кто находился на борту.

«Я стоял у руля, – рассказывал гангстер, – а капитан и один из ребят спали в каюте, второй Уотс стоял на вахте. Вдруг на меня что-то нашло, и я решил прикончить и капитана, и всю команду в ту же ночь».

Хикс привязал штурвал, чтобы судно сохраняло курс, взял кабестан и тихо подкрался к молодому матросу, который стоял на мостике и всматривался в волны, разбивавшиеся о нос корабля. Но в лунном свете злодей отбрасывал длинную тень, и Уотс обернулся посмотреть, кто идет. Юноша успел только вскрикнуть, и удар раскроил ему череп. Крик и удар разбудили второго матроса, и он поднялся по трапу посмотреть, что случилось. Тем временем Хикс взял топор и, когда юноша забрался на палубу, отрубил тому голову. После этого бандит отправился вниз в поисках шкипера. Капитан Бар, невысокий, коренастый мужчина, проснулся и увидел стоящего посреди комнаты Хикса, опирающегося на топор. В следующее мгновение пират прыгнул вперед, и окровавленное лезвие топора сверкнуло в тусклом свете фонаря, висевшего над кроватью капитана.

Каюта шлюпа «Е.А. Джонсон»

Топор ударил по подушке, но шкипер увернулся и кинулся на пол, как раз вовремя, чтобы спасти свою шею. Он схватил Хикса за колени и, когда гангстер упал на пол, попытался его задушить; Хикс старался снова ударить капитана топором. Они дрались в течение нескольких минут, но в конце концов бандиту удалось оттолкнуть Бара. Недолго думая, пират снес ему полчерепа. Хикс вернулся на палубу и обнаружил, что Уотс, на которого он напал в самом начале, пытается встать на ноги. Ударив юношу еще раз, пират оттащил его к перилам и выбросил за борт. Молодой матрос уцепился за перила, и тогда Хикс отрубил ему пальцы. Уотс упал в море. Убийца выбросил остальные тела туда же, опустошил сумку капитана и направил судно к берегу. Когда на горизонте показался Стейтен-Айленд, Хикс пересел в шлюпку, а судно направил в море.

Суд над Хиксом и его последовавшее за этим признание потрясли Нью-Йорк, и в течение нескольких недель в Томбс шли потоки людей, они толпились в коридорах, часами глазея на Хикса, прикованного к полу. В числе первых пришел Финеас Барнум, известный шоумен, музей которого находился в то время на пике популярности. Барнум попросил о личной беседе с узником. Он объявил пирату, что хочет сделать слепок его головы и поместить в музей как диковинку. После целого дня переговоров Хикс согласился позировать за 25 долларов и две коробки пятицентовых сигар. На следующий день утром слепок был готов, и в полдень Барнум вернулся в Томбс с новой одеждой в обмен на ту, в которой бандит совершил свое преступление. Позже Хикс жаловался надзирателю на то, что Барнум обманул его, так как новая одежда была хуже.

Миссис Хикс посетила мужа в шесть часов вечера в четверг 12 июля. Когда слова прощания были сказаны и женщина ушла, в камеру приговоренного вошел его преподобие отец Дуранкет и пробыл с узником до одиннадцати часов, после Хикс выпил чашку чаю и лег спать. Он храпел всю ночь, а в четыре часа утра его разбудили и приказали одеваться. Преступник не подавал никаких признаков раскаяния или печали, с удовольствием позавтракал и выкурил свою последнюю, полученную от Барнума сигару. Затем Хикс сказал надзирателю, что Барнум просил вернуть коробку из-под сигар для музея, и тюремщик пообещал проследить за этим. Около девяти судебный исполнитель Райндерс, одолживший для такого случая шпагу шерифа, явился в тюрьму в сопровождении шерифа Келли и нескольких помощников, все они были в цилиндрах и фраках. Исполнитель торжественно зачитал смертный приговор и приказал заключенному приготовиться, что Хикс и сделал, надев голубой костюм, специально сшитый для такого случая. Он пожаловался, что костюм плохо сидит и недостаточно выглажен, но тюремщик ответил, что времени больше нет.

Гангстера сковали железными цепями и вывели из камеры в коридор, где его ожидали судебный исполнитель Райндерс и его люди. В сопровождении отца Дуранкета и в окружении конвоиров, почтительно державших свои цилиндры в руках на уровне груди, Хикс вышел на улицу. Тысячи людей приветствовали процессию бурными криками, и оба – Хикс и судебный исполнитель – кланялись в ответ. Несколько минут они стояли на пороге тюрьмы, потом из-за угла на Центральную улицу вышел военный оркестр и подъехали коляски, каждая из которых была запряжена упряжкой черных лошадей и управлялась кучером, одетым с головы до ног в черное. Процессия остановилась напротив Томбс, и судебный исполнитель Райндерс, прижимая шелковый цилиндр локтем к туловищу и лязгая шпагой о шпоры, направился к ней и сел на переднее сиденье первой коляски. Рядом с ним сел помощник судебного исполнителя Томпсон, а Хикса посадили на заднее сиденье, между отцом Дуранкетом и шерифом Келли. Во второй коляске сидели помощники шерифа, а в остальных были полицейские, боксеры, политики, врачи, журналисты и прочий люд. По сигналу Райндерса раздался барабанный бой, и коляски медленно тронулись по набитой шумным народом улице в сторону Кэнэл-стрит. Там ждал пароход «Рэд джекет», чтобы переправить процессию на остров Бэдло, где сейчас статуя Свободы поднимает свой горящий факел.

Когда процессия явилась в порт, коляски и музыканты были отпущены, и все участвовавшие, а с ними и еще более тысячи человек, приглашенных на саму церемонию повешения, поднялись на пароход. Хикс устроился в каюте и сразу же принялся молиться вместе с отцом Дуранкетом. К десяти часам на пароходе уже насчитывалось около 1500 человек, и судно наконец направилось к острову. Однако Райндерс вдруг обнаружил, что времени еще предостаточно, и решил прокатить гостей вверх по Гудзону. «Рэд джекет» развернулся и медленно пошел вверх по реке вплоть до Гаммонд-стрит, где стоял на якоре пароход «Грейт истерн», недавно вернувшийся из своего первого рейса в Европу. Хикса подвели к перилам парохода, и, когда «Рэд джекет» проплывал вокруг «Грейт истерн», Райндерс залез на мостик и, держа в одной руке шпагу, а в другой – рупор, прокричал пассажирам последнего причину круиза и смысл цепей и наручников на ногах и руках Хикса.