Вид на жительство в раю - Наталья Андреева

Пенкин молчит. Морщит лоб.

— И почерк, — продолжает Семенов. — Почерк у тебя, говорю, изменился, Анатолий Иванович. Подпись похожа, но… Не та! Есть документы, подписанные Пенкиным Анатолием Ивановичем. Экспертиза говорит, что ты — не он.

— А пусть она это докажет, экспертиза. Пусть тот, который заключение давал, сломает пальцы правой руки, а потом, когда они неправильно срастутся, поставит под заключением свою подпись. Рядом с первой. Можно такое сделать?

— А ты не дурак, — задумчиво говорит Семенов. — И как сказал, а? Пусть они неправильно срастутся. Не просто срастутся. Вот в чем соль! Аргумент на уровне хорошего адвоката. Кто ж добровольно захочет идти на такой эксперимент? Чтобы доказать правомерность заключения эксперта, надо найти нескольких человек с неправильно сросшимися пальцами правой руки и сличить их росписи. До и после. Кто будет этим заниматься? А главное — где найти этих людей? Как заставить их принять участие в экспертизе? А ведь у тебя не просто высшее образование. Юрфак? Да? МГУ? Попал?

— Нет. Хочешь — проверь на детекторе лжи.

— Какие слова мы знаем! Нет, Пенкин. Или как тебя там? Детектора ты не боишься. Тут тебя натаскали.

— Во дает! Да я его в глаза не видал! А что слово знаю… Так это… Телевизор-то все смотрят. А я детективы уважаю.

— Дать твои фотографии в розыск — толку мало, -задумчиво говорит Семенов. — Лицо ты себе изменил. Отпечатки пальцев по картотеке не числятся. Дело пропало. И есть у тебя сообщник среди наших. Который все за Пенкиным подчистил. Ведь не может быть, чтобы человек сидел, а его отпечатков пальцев нигде не осталось! Дорого это стоило, но ты, видать, мужчина не бедный. Только зачем тебе все это надо? А?

— Ну и фантазия у тебя, Василий Иванович! А главное: зачем тебе все это надо? А?

— Что?

Семенов наклоняется вперед, Пенкин тоже делает движение корпусом по направлению к следователю. С минуту они, не мигая, смотрят друг другу в глаза.

— Взятку мне сейчас предложишь? — хрипло говорит Семенов.

— Нет. Ты не возьмешь.

— Ты не Пенкин.

— Пенкин. — Тот отводит наконец глаза и тихо говорит: — Делай свое дело. Сажай меня за кражу мобильных телефонов.

— Мать твою! Конвой!

— Чего орешь? Кнопку нажми.

— Молчать! — Удар кулаком по столу.

— А у тебя, Василий Иванович, нервы ни к черту, — сочувственно говорит Пенкин. — Ты бы взял отпуск, в деревню поехал. Окуньков половил.

— Я не рыбак.

— Жаль.

Тут только Семенов соображает, что на пороге стоит конвойный.

— Увести.

Дверь за Пенкиным закрывается. Семенов какое-то время сидит, обхватив голову руками. Он не понимает, что происходит. Пенкин прав: нервы ни к черту. В отпуск пора. Этот раунд за Анатолием. Чтоб его, Ивановичем. Потом Семенов тяжело поднимается из-за стола и собирает бумаги. День продолжается. Вечером у себя в кабинете, подводя итоги дня, он вновь возвращается мыслями к Пенкину. В дверь негромко стучат.

— Войдите.

На пороге толстяк с забавным лицом. На вид ему лет шестьдесят. В прокуратуре шутят, что он -копия своей любимой собаки, шарпея. На щеках складки, густые брови срослись, нос приплюснутый. На самом деле этот смешной толстяк — следователь по особо важным делам. Фамилия у него подходящая: Собакин. А «клиенты» за хватку кличут Бульдогом. И хотя разница в возрасте у них большая, следователь по особо важным делам Семенову симпатизирует. Оба одиноки, только Собакин вдовец. Дети выросли, разъехались кто куда, и одиночество скрашивает любимый шарпей. Семенов же, выросший в деревне, домашних животных в городской квартире не выносит.

— Свободен, Иваныч? — спрашивает Собакин, морща нос.

— Да.

— Давай кофейку попьем. Засиделись.

Семенов кивает, прячет бумаги в сейф и гремит замком. Потом достает контрабандный кипятильник, две чашки.

— Чего такой кислый? — спрашивает Собакин, включая кипятильник.

— Работа.

— Да будь она неладна! Все уже ушли, а мы с тобой все сидим.

— Это потому, что нам спешить некуда. Тебя хоть собака ждет.

— Точно. Ждет. А в выходные внучку привезут. Внучка у меня родилась. Вторая.

— Счастливый ты человек.

— Точно. Ну, не грусти, Василий. Работа, как говорится, не волк. Сейчас кофейку попьем — и по домам, — Собакин радостно потирает руки.

— А ты чего такой веселый?

— А как же! Заказное убийство раскрыл! Дело Конановых, слыхал о таком? Громкое дело! По телевизору меня показывали. Сюжет в «Новостях». На особую заметку дело взяли, мне сверху звонок был. Тут наркотики замешаны. Из ФСКН сообщили. Служба контроля по обороту наркотиков то бишь. У них были подозрения насчет Конанова, да не было доказательств. А тут убили его — и концы в воду. Если б не мой опыт… Я сразу понял, что работал дилетант. Под профессионального убийцу косил. Пистолет на месте преступления оставил, все чин по чину. Только сердце мне подсказывало, что никакой это не заказняк. И наркотики тут ни при чем. Сколько я по этим делам работаю, Вася? У меня чутье. А он, на свою беду, в подворотне, когда убегал, с супружеской парой столкнулся. Те шли из магазина — и, как говорится, лицом к лицу. И старушка видела, как он стрелял. За молоком она шла. А у нее, на счастье, оказалась дальнозоркость.

— Ну и? — спросил Семенов, разливая по кружкам кипяток.

— Составили фоторобот. Три свидетеля — это удача! Утром дело было, светло, хотя и пасмурно. Все трое хорошо его разглядели. Основная версия, конечно, — это фирма. Конкуренты. Наркотические препараты, ведь Конанов лекарствами занимался. Но личную месть никто со счетов не сбрасывал. Сначала коллеги из ФСКН меня с толку сбили. Потом конкурентов отрабатывал. А под конец… Дай, думаю, проверю! Чем черт не шутит? Пошел с фотороботом на фирму Конанова — и тут… Удача! Его вмиг узнали. Оказалось, работал на фирме, но с первого января его уволили. Понятное дело, он затаил зло. Пистолет заранее купил. У них с хозяином давно уже были трения, вот и готовился. Взяли тепленьким, он и не отпирался. Только на допросе стал нести какую-то чушь. Якобы его сама жена хозяина наняла. Галина Конанова. Которая теперь в могиле. С нее не спросишь. Но у меня такие номера не проходят. Я его дожму.

— Повезло.

— Повезло?! Нет, Вася. Это мое чутье. А не то был бы на мне висяк… Дело скоро в суд пойдет. Не сегодня-завтра он во всем признается.

— Вот и у меня чутье. — Семенов невольно вздыхает. — А толку? Доказательств нет. Что он не тот, за кого себя выдает.

— Ну, ничего. Не расстраивайся. Главное что? Что он сидит! И сидеть будет!

Семенов со следователем по особо важным делам согласен. Неважно, кто такой на самом деле Анатолий Пенкин. Все будет сделано для того, чтобы он оказался далеко от столицы. А главное — надолго.