Имитация страсти - Евгения Михайлова

Я приехала вместе с машиной из клиники. Врачи делали все быстро, четко, профессионально. Ответ на их вопрос, делали ли детям прививки от кори, у сонной Василисы мне так и не удалось вырвать. Да какие там прививки! Мне разрешили поехать с ними, пропустили в приемный покой, а затем и в чистую, светлую палату. И никаких безумных предосторожностей: «Вы, женщина, в инфекционном отделении». Так вопят обычно, когда сами развели вокруг грязь и дополнительную инфекцию, смешав вирусы всех больных детей.

Коле сделали уколы, он мне даже улыбнулся, засыпая:

– Ты приедешь завтра?

– Конечно, – сказала я.

Из коридора позвонила в институт и сказала, что беру неделю за свой счет.

Есть у меня такая особенность: все мои самые паскудные предположения вскоре начинают подтверждаться.

Через день в квартире Груздевых появился Константин Пономарев, поверенный в самых главных и тайных делах, контролер за финансовыми счетами и недвижимостью всех членов семьи. Александр сразу провел его в кабинет, где работал Байдар, и он оттуда не выходил часами.

Я вошла по своему коду в шесть часов, когда обычно приносила Бади еду. Поставила на поднос и второй прибор. Бади, как всегда, благодарно кивнул и сунул в рот сразу три оладьи, не отрывая взгляда от монитора. А Пономарев резко встал и посмотрел на меня острым, холодным и подозрительным взглядом. На редкость неприятный тип. Хотя внешне все вполне пристойно. Аккуратный, подтянутый, отлакированный, с ухоженной темной бородкой и светло-серыми, довольно красивыми глазами. Но эти глаза принадлежат не живому, теплому человеку, а функции поиска наживы, дела истребления помех.

Я любезно улыбнулась ему:

– Константин, я и вам принесла, вот ваша тарелка.

Постояла, прямо глядя ему в глаза и давая возможность задать вопрос. Но он промолчал, даже словом «спасибо» не удостоил. Понятно, что, как только я выйду, он позвонит Александру с выговором: «Что за дела, почему ты разрешил, какая-то мутная баба» и все такое. Ну, тут – будь что будет. Александр непредсказуем в своих решениях и предпочтениях. Может и за меня постоять. А пока я там возилась с тарелками, которые опустошал Бади, разливала минералку по стаканам, кофе из термоса, кое-что увидела на мониторе. Перевод огромных сумм.

Можно предположить, что это деньги трастового фонда утекают в инвестиции. И это имеет смысл, если иметь в виду, что дети и их будущее ничего не значат для Александра. Они с Пономаревым просто спрятали часть капитала человека под угрозой его разоблачения за убийство, которое связано с похищением и выкупом. Если бы кто-то копнул – один шаг до следов грязных денег от рэкета и наркоторговли. А здесь и сейчас мы имеем законного и уважаемого бизнесмена с сетью легальных магазинов, инвестициями в не менее легальные проекты.

Деньги должны работать – это единственный побудительный мотив олигарха, хоть чистого, хоть самого кровавого. Такие мелочи, как будущее детей, рассматриваются только в плане внешней благопристойности. Но в качестве помехи или тормоза никто и ничто на пути не будет стоять.

В общем, я поняла, что хотела. Вошла в закуток гостиной, оборудованный для временной комнаты Пети, опустилась в кресло рядом с малышом, который собирал детские пазлы, ждала, пока он на меня посмотрит. А когда он поднял головку, расплылась, утонула в золотом отблеске его радостных глаз, в прелести ротика, открытого для слова «Ксю», в ямочках на щеках. Во всей этой беспомощной, хрупкой и бесполезной для жестоких расчетов красоте. Протянула руки, и Петя забрался ко мне на колени. Мы обнялись, как два последних человека перед окончательной волной всемирного потопа.