Миссис Макгинти с жизнью рассталась - Агата Кристи

«Сейчас она – женщина во цвете лет, имеющая право занятьсвое место в цивилизованном мире. Все годы, проведенные в заключении и поднадзором, она вела себя образцово. Не значит ли это, что винить в происшедшейтрагедии надо не ребенка, а систему? Невежество, нужда, трущобы – вот чтоокружало маленькую Лили, и она стала жертвой среды, в которой выросла. Трагедияпроизошла.

Лили искупила свою вину перед обществом, и мы надеемся, чтоона живет где-нибудь спокойно и счастливо, добропорядочной гражданкой, хорошейженой и матерью. Бедная маленькая Лили Гэмбол».

Пуаро покачал головой. Двенадцатилетняя девочканабрасывается на тетку с секачом и наносит ей смертельный удар – нет, милойтакую девочку не назовешь. В данном случае его симпатии на стороне тетки.

Он занялся Верой Блейк.

Вера Блейк со всей очевидностью была из числа женщин, окоторых говорят: все у нее не слава богу. Сначала она завела себе кавалера, атот оказался гангстером, которого разыскивала полиция за убийство охранника вбанке. Потом она вышла замуж за респектабельного коммерсанта, а он возьми иокажись скупщиком краденого. И двое ее детей, когда подросли, не остались безвнимания полиции. Они ходили с мамочкой по магазинам и воровали вещички. Но воти на ее улице наступил праздник – появился «хороший человек». Он предложилстрадалице Вере перебраться в один из доминионов, вместе с детьми уехать изэтой свихнувшейся страны.

«Впереди ее ждала новая жизнь. Судьба столько раз быланемилостива к Вере, но наконец ее беды закончились».

Это еще неизвестно, скептически подумал Пуаро. Вполневозможно, она вышла замуж за мошенника, который орудует на океанских лайнерах!

Он откинулся назад и пристально вгляделся в четырефотографии. Ева Кейн, взъерошенные кудри спадают на уши, огромная шляпа, букетроз доходит до самого уха, будто она держит телефонную трубку. На ДжейнисКортленд шляпа-колпак, нахлобученная на уши, талия подхвачена поясом. ЛилиГэмбол – внешностью бог не наградил, похоже, больные аденоиды; рот приоткрыт,дышит тяжело, очки с сильными стеклами. Вера Блейк одета в черно-белые тона,эта трагедийность затмевает все остальное.

Миссис Макгинти зачем-то понадобилось вырезать эту статью совсеми фотографиями. Зачем? Просто сохранить, потому что ее заинтересовалиописанные в ней истории? Едва ли. За свои шестьдесят с лишним лет она необзавелась привычкой хранить что ни попадя. Пуаро знал это наверняка – виделперечень ее вещей, составленный в полиции.

Она вырезала эту статью в воскресенье, а в понедельниккупила бутылочку чернил, из чего подразумевалось, что она, никогда не писавшаяписем, вдруг собралась написать письмо. Будь письмо деловым, она, скорее всего,обратилась бы за помощью к Джо Берчу. Значит, речь шла не о делах. Тогда о чемже?

Пуаро еще раз вгляделся в фотографии.

Где, задавалась вопросом «Санди компэниэн», эти женщинысейчас?

Вполне возможно, подумал Пуаро, в ноябре одна из них была вБродхинни.

3

Поговорить с мисс Памелой Хорсфолл с глазу на глаз Пуароудалось только на следующий день.

Мисс Хорсфолл заранее извинилась – не могу уделить вам многовремени, очень тороплюсь в Шеффилд.

Мисс Хорсфолл была высокой, мужеподобной, пьющей и курящейженщиной, и казалось совершенно невероятным, что именно из-под ее пера вышлислащаво-сентиментальные строки, опубликованные в «Санди компэниэн». Тем неменее это было так.

– Только покороче, покороче, – нетерпеливо бросила онаЭркюлю Пуаро. – Времени совсем в обрез.

– Я насчет вашей статьи в «Санди компэниэн». В ноябре. Изсерии о женщинах с трагической судьбой.

– Ах, вон вы про что. Серия-то, между прочим, барахло, а?

Пуаро не стал высказываться на эту тему. Он продолжал:

– Конкретно меня интересует статья от девятнадцатого ноября,о женщинах, в жизни каждой из которых произошло преступление. Там речь идет оЕве Кейн, Вере Блейк, Джейнис Кортленд и Лили Гэмбол.

Мисс Хорсфолл ухмыльнулась.

– «Где эти женщины сейчас?» Как же, как же.

– После таких статей к вам, наверное, приходят письма?

– Еще как приходят. Иногда думаешь: у людей других дел нет,вот они и строчат. Кто-то «своими глазами видел, как убийца Крейг шел поулице». Кто-то хочет поведать мне «историю своей жизни, такую трагическую, чтои представить невозможно».

– После этой статьи вам не приходило письмо от некой миссисМакгинти из Бродхинни?

– Дорогой вы мой, разве все в голове удержишь? Я получаю горыписем. Поди-ка запомни всех по фамилиям.

– Эту могли бы и запомнить, – заметил Пуаро, – потому чточерез несколько дней миссис Макгинти убили.

– Ну, это уже интереснее. – Мисс Хорсфолл сразу забыла, чтоона торопится в Шеффилд, и уселась верхом на стул. – Макгинти… Макгинти… Да,эту фамилию я помню. Жилец чем-то шмякнул ее по голове. Как материал для статьипреступление не особо захватывающее. Сексуальной подоплеки никакой. Значит, онамне писала?

– Я предполагаю, что она писала в «Санди компэниэн».

– Это одно и то же. Передать должны были мне. Значит,убийство… и ее имя в газетах… конечно, я должна помнить… – Она задумалась. –Было письмо, только не из Бродхинни. Из Бродвея.

– Вы вспомнили?

– Ну, не на все сто… Но фамилия… Смешная, из детской игры,да? Макгинти! Да – жуткий почерк и полная безграмотность. Если бы я знала… нооно было из Бродвея.

Пуаро сказал:

– Вы же говорите, почерк был неразборчивый. Бродвей иБродхинни – очень похоже.

– Возможно. У этих деревушек названия – одно чуднее другого,откуда мне их знать? Макгинти – да. Вспомнила, и совершенно четко. Наверное,фамилия застряла в памяти из-за убийства.

– А что было в письме, не вспомните?

– Что-то насчет фотографии. Она знала, у кого хранитсянапечатанная в газете фотография, и если она назовет владельца, заплатим ли мыза это и сколько?

– Вы ответили ей?

– Дорогой вы мой, у нас и без этих сведений головы пухнут.Мы посылаем стандартный ответ. Вежливо благодарим и ставим на этом точку. Ноответ мы послали в Бродвей, так что она вряд ли его получила.

«Она знала, у кого хранится фотография…»

Пуаро вспомнились услышанные на днях слова. Морин Саммерхейзпоходя бросила: «Конечно, она любила совать нос в чужие дела».