Рваные валенки мадам Помпадур - Дарья Донцова

Я открыла покосившуюся калитку и увидела крохотную избушку, завалившуюся на один бок. На фоне черных бревен выделялись задорные яркие ставни цвета незабудки, а крыльцо было покрашено в зеленый цвет. Дверь хозяйка не запирала – похоже, красть у нее нечего. Я вошла в чистую кухоньку и крикнула:

– Здравствуйте!

Занавеска, отделявшая жилую часть домика от, так сказать, пищеблока, зашевелилась, и показалась девочка лет четырнадцати.

– Вы ко мне? – тоненьким голосочком спросила она.

В первую минуту я огорчилась. Похоже, всезнающая Анфиса Сергеевна ошиблась: Варвара таки убежала зарабатывать деньги, а с больным малышом оставила дочку соседей.

Из комнаты полетел детский плач, девочка испарилась, потом появилась снова.

– Сынишка заболел, температура у Эдика, – пояснила она, – простыл. Так вы ко мне?

– Ищу Варвару, – пробормотала я, – это вы?

– Ага, – кивнула она.

– Анфиса Сергеевна велела вам рассказать мне все, что вы знаете про Назара, – продолжила я и вынула из сумки кошелек, – не бесплатно.

Варя обрадовалась:

– Вот здорово! Мне деньги ну очень нужны! Хотите чаю? Сейчас чайник поставлю. Только ничем не угощу, кроме варенья.

– Кипяти воду, – распорядилась я, – вернусь через четверть часа.

Минут через двадцать мы с Варей устроились за накрытым столом.

– Лучше б вы мне деньгами дали, – не скрывая разочарования, сказала юная мамаша. – Эдику одежда нужна на зиму. Сыр с колбасой в момент исчезнут, а комбинезон год прослужит.

– Еда в подарок, – обнадежила я Варю, – она не отменяет вознаграждения.

– Вау! – подпрыгнула девочка. – Дед Мороз приехал!

– Скорее уж Снегурочка, – улыбнулась я, – а, принимая в расчет мою фигуру, лучше считать, что к тебе заявились внучка доброго дедушки и олень Рудольф в одном лице.

– Вам родить надо, – деловито посоветовала Варя, – я до Эдика шестьдесят кило весила, а сейчас сорок пять.

– Сколько тебе лет? – не выдержала я.

– Девятнадцать, – ответила она.

– Я думала, четырнадцать, – вырвалось у меня.

Варвара выпрямилась:

– Я молодо выгляжу. Мама в пятьдесят умерла, а всем казалось, что ей тридцать.

– Займемся Назаром, – деловито сказала я, – чем больше о нем сообщишь, тем богаче станешь.

Варины глаза заблестели.

– Я про него все-все знаю! До донышка! Никакой он не актер! Работал в кинотеатре механиком, отсюда все фильмы знал. Потом его уволили: техника другая стала, Назар с нею не справлялся. Он пошел в театр, декорации монтировал. Но здесь соседям хвастал, что первые роли играл. Я один раз не выдержала и говорю ему:

– Зачем обманываете людей?

А он мне в ответ:

– Варенька, я мечтатель, в душе всех героев сыграл. Ты не распространяйся, я с тобой за молчанку пенсией поделюсь. Откуда ты про меня все знаешь? Ну?

Варя засмеялась, а я спросила:

– И откуда ты про него правду знала?

Девушка ткнула пальцем в окно:

– Назар купил избу Евдокимых, она на соседнем участке стоит. Николай Степанович с моим папкой дружил, они построили гаражи для хозяйственных нужд, инструменты там держали, велики, машины тогда были «Жигули» и у нас, и у Евдокимовых. Мама очень за папой следила, он выпить любил, а тетя Света за дядей Колей приглядывала. Они понять не могли, почему мужики в гаражах вроде делом занимаются, мебель мастерят, автомобили чинят, самогонки с собой не берут, а возвращаются пьяные.

Варя рассмеялась.

– Я секрет знала, но папку не выдавала. Задняя стена у гаражей общая была. С виду она фундаментальная, нерушимая, а там дверца из фанерки. Папа отличный столяр, дядя Коля механик, они, когда трезвые, все могли сделать. Жены в гараж ходили, бутылки искали, ничего не найдут и отвалят, про дверь не знали. Пойдет папка вроде как к верстаку, откроет створку, через дяди-Колин сарай наружу выберется – и к старухе Морозовой огородами скачет, она самогонкой торговала. Гараж на заду участка, тетя Света о нем и не думает, потому что дядя Коля у нее на кухне сидит. Мама на дверь сарая посматривает, но папка-то другим лазом ушел. Много лет они жен обманывали, потом умерли.

Варвара вытащила из коробки конфету и засунула за щеку.

– Мама с тетей Светой гаражи не трогали. Машины они продали, в сараи не ходили, там все на местах осталось. Потом и они умерли. В евдокимовскую избу Назар въехал, сдавал основной дом москвичам, сам из сарая жилой закут сделал и туда на лето переселялся. А я в бывшем гараже вещи держу, которые не каждый день нужны, и дрова.

Назар понятия не имел о секретной дверке, сделанной рукастыми мужиками. Он был слегка глуховат и, как все люди с проблемным слухом, разговаривал громко.

Один раз Варя пошла за ведром и услышала, что сосед беседует с женщиной. Незнакомка плакала и укоряла Назара. Варе стало любопытно, она замерла и подслушала не предназначенный для ее ушей разговор. Скоро ей стало понятно: тетка – бывшая жена Назара, которая, несмотря на развод, упрекает супруга в неумении содержать семью.

– Ты неудачник, – плакала баба, – механиком в кинозале торчал, день штаны просиживал, двое суток дома. Мог подработку взять. Я копейки считала! А когда тебя за глупость выперли, пошел декорации таскать! Еще меньше платить стали!

– Мое мировоззрение требует работы над собой, – отбивался Назар, – мне необходимо сосредоточиться на душе.

– Отлично у нас получалось, – не успокаивалась тетка. – Муж холодной водой обливался, зарядку делал, медитировал, а на семью у него времени не хватало! Чуть свободная минута, на коврик плюхнется, пальцы сложит и нудит: «Ом, ом».

– На тебя не угодишь, – горько сказал Назар. – Не пью, не курю, не ругаюсь, рук не распускаю, мяса не ем. Сплошные «не»!

– Добавь еще: не зарабатываю, не забочусь о тебе, не хожу с тобой в магазин, – взвилась женщина.

– Ну так мы давно развелись, – остановил ее Назар, – чего тебе надо?

– От здорово! – завопила тетка. – А кто тебе денег на избу одолжил? Ты когда их отдавать собираешься?

– Лика, не волнуйся, получишь назад всю сумму, – залебезил Назар.

– С каких доходов? – не успокаивалась Лика. – С пенсии? Ну где мой ум был, когда я тебе накопленное отдала?

– Я ищу работу, – сказал Назар, – на днях выйду на большой оклад.

– Вечная отговорка, – буркнула Лика.

Варя ушла к себе, тихо посмеиваясь. Сосед-то брехун! Но, в конце концов, ее это не касается. С той поры Варвара стала иногда забегать в сарай и незримо участвовать в чужой жизни. Еще один очень интересный разговор она услышала в начале мая. К Назару снова приехала женщина, но не Лика – голос был другой, не визгливый. Незнакомка спокойно сказала: