Старый пёс - Александр Щеголев

— Иди лучше, покажи папе класс!

«Класс»? Приятель сына и правда впечатлял — в одних-то шортах. Мощный, широкий, коротко стриженный. С длинными руками и толстыми кривоватыми ногами. Волосатый практически весь, как обезьяна. Заметно моложе Марика… Не знаю, кто он по национальности, но, похоже, с Кавказа, тем паче «Искандер»… хотя это могло быть и кличкой. Нормально поговорить с сыном, чтоб без свидетелей и без спешки, у меня так и не получалось, а вопросы копились и копились. Во всяком случае, как я понял, этот его Искандер — вовсе не тот «кент», который наблюдал за старой квартирой.

— Боюсь, поздно меня в классы водить, — сказал я. — Экзаменовать, табель заполнять…

Искандер чуть смутился.

— Сергей Михайлович, Марсель прикалывается. Кофе вам какой, арабика, робуста? Есть «лавацца», есть «паулиг». Хотите — «лювак».

— Завидный у тебя адъютант, Марсель, — прикололся и я, изображая безобидное простодушие. — Я всю офицерскую жизнь о таком мечтал.

— Хорошо хоть не денщик, — в тон отозвался кавказец.

— Адъютант? — возмутился Марик. — Поднимай выше! Позвольте представить моего заместителя по физике.

Физику Марсель обожал с раннего детства, брал первые места на олимпиадах — аж на всероссийских (всесоюзных не застал, иначе и там бы, конечно). Потому в своё время и выбирал мучительно между физфаком МГУ и Физтехом.

— Искандер, на ковёр! — скомандовал Марик, посерьёзнев. — Ни фига я не шучу. Такой шанс посмотреть на мастеров.

И стало ясно, ху из ху в этом тандеме.

А также какую «физику» имел в виду Марик. Вообще, у моего сыночка то ещё чувство юмора: когда говорит, обычно непонятно, шутит или нет.

— Если только Сергей Михайлович не возражает, — слегка поклонился мне Искандер, невесомо улыбнувшись.

— Контакт или только обозначаем?

— Как решите.

— Без разминки… Ну, просто поиграем. Для начала.

И вот «для начала» этот физик взял со скамейки пару «быков» и надел их, жестом пригласив меня сделать то же самое. Серьёзный товарищ. Он сбросил тапки (я и так был босиком), после чего взошёл на маты, как к себе домой. «Быки» — это перчатки с открытыми пальцами специально для рукопашки, ими и бить можно, и хватать. Валялось несколько размеров на выбор — я примерил, нашёл себе по руке.

Хорошая схватка — к быстрым родам, говорил мне один гинеколог. Секреты мастерства, так сказать. То, к чему так хотел приобщиться Марик…

В первые десять секунд стало ясно, что Искандер — выраженный «ударник», причём база его — бокс. Полутяж с поставленным ударом и, похоже, приличной техникой. Такие прочно стоят на ногах, и вообще, взять грамотного боксёра на приём сложнее, чем кого бы то ни было. Насколько хорош у него удар, было непонятно, мы же вроде как играли, а также непонятно было, каков он в борьбе. Я поначалу только защищался, пытаясь просчитать мальчишку, к тому же он явно не хотел сближаться — с его длинными-то граблями. Но ведь, как говорил великий Кузнецов, только защищаясь — не победишь… Десять секунд прошли, пятнадцать, и закончились игры. Так всегда бывает с бойцами, привыкшими побеждать, особенно молодыми и азартными. Я снова поймал улыбочку, скользнувшую по лицу моего противника, бесплотную, рефлекторную. И всё про него понял. Не смог он себя проконтролировать. Улыбка эта — предательская реакция на мысли, а в мыслях у него вызрело раскидистое, насмешливое превосходство.

Почувствовал превосходство — заказывай себе марш Шопена.

Одно мгновение, и вот я уже ясно вижу, что будет дальше: что сделает он, что сделаю я… Он бьёт в полную силу по моей защите, по подставленному предплечью, думая, что действует внезапно. А правда, что тут такого? Не в лицо же бьёт — всё, как договаривались. Удар стремительный и реально тяжёлый, если б я не ждал его, не факт, что справился бы. По задумке, я должен сбиться с ноги, потерять на долю секунды равновесие, а то и споткнуться, что я и демонстрирую, нарушив стойку и вскинув руки выше допустимого. Туловище моё открыто для атаки — милости просим. Искандер прыгает ко мне, собираясь показать красивое завершение схватки.

Дистанция сокращена до минимума, а это, пардон, уже моя территория. Чужая волосатая рука в «быке» ловит воздух и попадает ко мне в тиски. Подсечка с падением, удушающий захват; секунда — и дело закончено…

— Обманули, — сказал Искандер, высвобождаясь. В его словах — скрытое восхищение, однако меня такие вещи давно не радуют. Ну, подловил очередного молодого, перепутавшего уверенность с самоуверенностью. Марик вдобавок ещё хлопает в ладоши… О том, что в реальном бою ни подсечек, ни удушающих не было бы, я им рассказывать не стал. На практике я бы локтем вбил Искандеру кадык, как только он открылся, и никакого пижонства.

— Не думал, что так быстро, — сказал Марик.

— Открою вам секрет долгой жизни. Научись убивать противника в первые тридцать секунд драки, иначе погибнешь сам.

— Вы были в спецназе? — спросил Искандер с нескрываемым почтением.

А ведь только пару минут назад одаривал меня снисходительной улыбкой. Вот что значит изумить человека.

— Деревенский я, от грядок. Тренировался на козлах… Ребята, где тут у вас водные процедуры?

— Есть джакузи, — предложил Марик. — Пробовал когда-нибудь?

— Краем уха слышал. Это, кажется, что-то не очень приличное?

— Это просто ванна. Пошли, покажу.

Оказалось — не просто ванна, а бассейн натуральный. Марик, пока вода набиралась, меня кратко проинструктировал: вот, мол, панель, на ней регуляторы температуры и режимов работы, это кнопка включения и тому подобное. Плеснул в воду колпачок пены. Когда сын собрался уйти, я спросил:

— Искандер — он кто?

Марик посмотрел мне в глаза и ответил твёрдо:

— Друг.

— Это сильное слово.

— Так и есть.

— Видишь ли, он подозрительно напоминает мне бывших клиентов, если ты понимаешь, о ком я.

— Не всё так однозначно, как говорят дочери офицеров.

— У меня нет дочерей. Рассказывай, не тяни.

Рассказ недолог. В середине нулевых два молодых мужчины пошли на Эльбрус в составе обычной коммерческой группы, оба — земляки из Твери. Уже после того, как миновали «Приют одиннадцати», у одного из двоих обнаружился острый живот. Ситуация, конечно, экстренная, однако руководитель группы не хотел возвращаться. Спросил, кто пойдёт с больным вниз. А у всех — у кого разряд в планах, кто первоходка, кому просто насрать. Пошёл земляк-тверичанин. Путь назад — это огромные снежные равнины, ветер, трещины. Начался дождь, постепенно превратившийся в пургу. Первому всё хуже, второй его фактически тащит, — до тех пор, пока сам чуть не провалился и не повредил ногу. Дальше тащили друг друга по очереди, сквозь пургу и глюки. Заблудились, конечно, но в Терскол таки вернулись живыми. Вместо штатных четырёх часов плутали более полутора суток. В результате у одного (Искандера) перитонит, у второго (Марика), слава богу, только сильный ушиб. Отправились на маршрут простыми знакомыми, а домой приехали корешами на всю жизнь…