У прокурора век недолог - Татьяна Полякова

На пороге стояла хозяйка квартиры.

— Разбудила? — спросила она виновато. — Зашлаперед работой, узнать, как ты… Переезжаешь? Вижу, вещи собрала. Когда думаешь?

— Сегодня, если найду машину.

— А на своей чего же?

— На своей много не увезешь, придется кататьсятуда-сюда, к тому же одна не справлюсь, коробки тяжелые, а у меня третий этажбез лифта.

— Хочешь, я сына пришлю?

— Спасибо. Кто-нибудь из друзей поможет.

— Ну, давай. Значит, сегодня? Я бы тебя не торопила… Носама понимаешь.

— Понимаю, — кивнула я, хозяйка ушла, а япошлепала в ванную. Настроение было ни к черту… Однако мои затрудненияразрешились очень быстро. Я позвонила Ольге, вскоре приехал Славик с двумяребятами на “Газели”, и к обеду мой переезд был завершен. Я распаковала посуду,мы выпили на кухне, наскоро собрав кое-какую закуску, и ребята ушли.

— Ольге позвони, — сказал Славик, — пустьпоможет вещи разобрать.

Вместо того чтобы действительно позвонить Ольге или хотя бысамой заняться распаковкой вещей, я направилась к машине и, к некоторому своемуудивлению, вскоре сворачивала к Вокзальному спуску. Нужный дом нашла сразу.Выглядел он действительно мрачновато: серое одноэтажное здание, стрельчатыеокна с решетками, высокая оцинкованная крыша. Здание было обнесено забором,возле железной калитки в рамочке за стеклом золотистыми буквами по черному фонузначилось “Общество любителей Библии”. Я усмехнулась и даже головой покачала,ничего занятнее мне ранее видеть не приходилось.

Возле киоска “Сувениры” я оставила машину и вернулась ккалитке. Не удивлюсь, если за забором меня встретит парочка злющих доберманов.Калитка была заперта и снабжена колокольчиком, я позвонила и стала ждать. Черезполминуты дверь распахнулась, и я увидела девушку, лет семнадцати. Она широкоулыбнулась и сказала:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответила я, улыбаясь во весьрот. Мы разглядывали друг друга, продолжая улыбаться, пока я не сочла нужнымпояснить:

— Я увидела вывеску. Стало интересно. Вы извините…

— Чего же извиняться, мы всем рады, проходите,пожалуйста, Любовь Ивановна вам все расскажет.

— Любовь Ивановна? — спросила я только для того, чтобыподдержать разговор.

— Ага, — кивнула девушка. — Она посвященная.Пойдемте.

Девушка заперла калитку и повела меня по дорожке, вымощеннойжелтым камнем. Небольшой садик перед домом выглядел на редкость ухоженным.

— Летом у нас здесь много цветов, — с гордостьюзаметила девушка и тут же спросила:

— Вас как зовут?

— Алла.

— А меня Марина. Учитесь, работаете?

— Работаю.

— А я учусь в педагогическом колледже. Я очень люблюдетей, а вы?

— Не знаю, — растерялась я. — Как-то недумала об этом.

— Не думали? — удивилась девушка и посмотрела наменя так, точно я сказала что-то неприличное. К счастью, мы уже вошли в дом.Просторный холл, слева гардероб, откуда-то сбоку доносилось пение. Маринасвернула в коридор, и вскоре мы оказались перед застекленной дверью, девушкапостучала, мы услышали громкое “да” и вошли.

Комната была небольшой, вдоль стен тянулись книжные полки,зарешеченное окно было задернуто шторой, в центре комнаты стояло бюро, на немнастольная лампа. Полная женщина лет сорока что-то писала. Обилие косметики налице, оранжевая вязаная кофта с большим вырезом, на шее цепочка с керамическимшариком. Приглядевшись, я сообразила, что это не шарик, а череп. Довольностранное украшение для женщины.

— Здравствуйте, — приветливо сказала она,поднимаясь нам навстречу. — Садитесь, пожалуйста. — Она указала настул возле одного из книжных шкафов, я села, мысленно вопрошая, что за чертменя сюда принес. Марина, кивнув мне, вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь, ая сообразила, что женщина напротив, продолжая улыбаться, пристально меняразглядывает. — Что вас привело к нам? — спросила она. Голос звучалласково, но в глазах появилась настороженность, должно быть, что-то ей во мнене приглянулось,

— Любопытство, — честно ответила я. —Проезжала мимо, увидела вывеску, захотелось узнать, что это за “общество”.

— Ах вот как. Вы журналист? — так же ласковоспросила она.

— Журналистов вы не жалуете? — хмыкнула я. Богзнает почему, но женщина мне тоже не нравилась.

— Что вы… мы рады всем, кто хочет внять слову божьему.Несколько лет назад одна журналистка написала о нас статью. Полный бред, простиее господи. Если ее послушать, выходило, что мы тут чуть ли не сатанисты. Вобщем, нет ничего удивительного, что мы к людям данной профессии сталиотноситься настороженно. — Она выжидающе смотрела на меня. Я улыбнулась исказала:

— “Общество любителей Библии”, звучит несколькорасплывчато. Это что, церковь?

— Нет-нет, ничего подобного. У нас вполне светскоеобщество. Мы занимаемся философией. Библия — великая книга. Вы согласны с этим?

— Да, — пожала я плечами.

— Человек способен найти в ней ответ на любой свойвопрос, надо только научиться понимать. Вот этим мы и заняты. Мы учимся.

— Коллективный поиск смысла жизни? — усмехнулась яи тут же пожалела об этом: в глазах женщины вспыхнула неприязнь.

— Возможно, для кого-то это смешно, а кто-то находит вэтом поддержку и утешение.

— Извините, я не хотела сказать ничего обидного.

— Что вы, не извиняйтесь. За много лет общения с людьмия смогла убедиться — мы в своей гордыни мним себя сильными, кичимся своим умом,но как только господь посылает нам испытания, ищем поддержки иногда там, где еенет. Истинная сила в слове господнем, вот его-то мы и должны изучать. Выпонимаете?

— Конечно, — кивнула я, теряясь в догадках, почемуженщина кажется мне на редкость неискренней. Все, что она говорит, я слышаладесятки раз от распространителей Старого и Нового завета, пристающих к прохожимна улицах, повторяющих заученные слова… Женщина даже не слишком заботилась отом, чтобы походить на человека, занятого поисками истины. Она сама и этакомната выглядели какими-то унылыми, скучными, как клерки в офисе наутро послепраздников. “Вот именно”, — подумала я, поразившись нелепому сравнению,пришедшему мне в голову.