Царство нечистой силы - Дарья Калинина

– Но это же страшно далеко.

– В горах все близко, – уклончиво произнес Любуш. – Нужно знать тайные тропы. И тогда все станет близко.

В замке все было спокойно. Да и кому полошиться? Лотта сидела на кухне и строила глазки младшему помощнику повара – рослому богатырю с могучими мускулами и простодушным круглым лицом. Такому здоровяку было бы сподручней метать гири, а не стоять у сковородки, пережаривая муку со сливочным маслом для соуса.

Старик дворецкий снова сладко спал, забившись в уголок между платяной вешалкой в холле и входной дверью. Не самое удачное место для сна. Но подруги уже поняли, что старик умудряется заснуть и не в таких местах. Один раз они застали его, сладко прикорнувшим возле бильярда. И его лысая голова, покоящаяся на зеленом сукне, напоминала еще один очень большой и блестящий шар.

В другой раз они обнаружили его в сауне. Потом возле аквариума, в котором плавали зубастые рыбки, в которых опытная Влада немедленно опознала пираний. Пираньи поглядывали из воды на заснувшего в непосредственной близости от них дворецкого с большим интересом. И хотя Леся не могла рассмотреть рыбок поближе, она готова была поклясться, что рыбки затаили дыхание, предвкушая сытную трапезу.

Подруги в тот раз перетащили старикана в безопасное место. Но и потом они не раз и не два видели его дремлющим на диванах, креслах, в обнимку со старинными рыцарскими доспехами, на щите и под щитом, который он якобы чистил от окиси.

Сейчас он устроился немного подремать прямо в холле. Но тут его потревожил взволнованный Любуш, который промчался мимо старика, подняв при этом облачко какой-то пыли. Пыль поднялась из маленькой коробочки в руках старика. И шедшие за Любушем подруги страшно расчихались.

– Будьте здравы! – неожиданно произнес старик.

От неожиданности девушки даже чихать перестали. С самого начала старик не сказал с ними ни слова. И как-то так получилось, что они стали считать его немым.

– Что это за гадость? – потерев нос, спросила Леся.

Но старик больше ничего не пожелал произнести. Впрочем, и так было ясно. На коробочке была нарисована моль, дергающаяся в предсмертной агонии. Видимо, старик обрабатывал одежду старомодным и ужасно вонючим средством от насекомых вроде нашего нафталина. Оставалось только удивляться, почему Любуш или Стас не запретили ему это делать. Ведь потом эту одежду не наденешь еще много дней.

– Странно мне все это, – только и успела пробормотать Леся, устремляясь на кухню. – Что за порядки в этом замке? Надо расспросить Лотту.

Лотта, как уже говорилось, была на кухне. И охотно просветила подруг. Да, в пятидесяти километрах отсюда есть тюрьма. Но волноваться не стоит. Содержатся там преимущественно мелкие воришки, мошенники и брачные или страховые аферисты. Серьезных преступников в той тюрьме нет. Охрана там представлена чисто символически. Потому что преступники не дураки, чтобы убегать и накручивать к своим маленьким срокам куда большие и отбывать их уже совсем в других, далеко не таких теплых и уютных местечках.

– Вы говорите, парень сбежал оттуда? – произнесла она, и лицо ее приобрело задумчивое и какое-то растерянное выражение, словно она силилась понять что-то и не могла этого сделать. – Ну надо же! Каких только чудес не случается на свете.

Так ничего толком и не добившись от Лотты, подруги вернулись к себе в комнату. И сели за стол, уставившись друг на друга.

– Что тут происходит? – спросила Влада. – Ты видела, как Стас перепугался?

– А Любуш явно наврал про побег из тюрьмы.

– Вертолет был не военным и не полицейским. Когда он пролетал над нами, я заметила на его хвосте рисунок – лев сражается с единорогом.

– Это герб семьи.

– Значит, на поиски беглеца вылетел вертолет из замка!

– Значит, это Стас вызвал вертолет. Это он хотел поймать заключенного! Сам!

– Не обязательно. Просто выслал вертолет в помощь здешней полиции. Наверное, у них нету.

Все это было бы похоже на правду. Стас, конечно, очень внимательный и заботливый человек. Вполне в его духе послать собственный вертолет на поиски сбежавшего преступника. Но все равно это никак не объясняло странного, почти фамильного сходства беглого заключенного со Стасом.

И подруги снова уставились друг на друга.

– Может быть, нам просто показалось?

– Что? Обеим сразу? Хором показалось? Это, как говорят, только гриппом вместе болеют, а с ума поодиночке сходят!

– Ну, бывает же всякое в жизни!

– Нет, – помотала головой Влада. – Я думаю, тут какая-то ужасная семейная драма.

– У Стаса и Любуша есть еще один брат?

– Вот именно. Может быть, не родной, может быть, и не брат вовсе. Но родственник!

– Ага!

– Потому что очень уж они похожи!

– И этот родственник встал на скользкую дорожку?

– Да! Катился по ней, катился, а потом угодил в местную тюрьму. Стас об этом знал. И когда мы ляпнули, что видели в горах парня, похожего на него и на Любуша, решил не допустить, чтобы об этом узнали и другие. Вот и кинулся сам ловить родственничка. Спорим, что он явится к нам не позднее вечера и попросит держать язык за зубами?

Подруги оказались правы. Правда, пришел к ним не Стас, тот все еще мотался по горам на вертолете. Пришел Любуш. Но его просьба была в точности предсказана Владой и Лесей.

– Понимаете, – долго мялся Любуш, не зная, как поделикатней подступить к делу. – Это не вполне хорошая история. И если о ней пройдет слух, местные жители могут лишиться всех своих дополнительных доходов.

– Это каких же?

– Туризм! Люди станут бояться ездить в наши горы, если станет известно, что у нас неспокойно. Беглые преступники и все такое. Понимаете?

– Конечно! Мы понимаем!

– Поэтому местные власти решили замять это дело.

– Очень хорошо их понимаем.

– А вы?

– Что мы?

– Вы будете молчать о том, чему вы стали свидетелями?

– А того парня поймали?

– Еще нет, но думаю, что скрыться ему не удастся.

– Если его поймают… Тогда мы молчим!

– Вот и отлично! – просиял Любуш, у которого словно тяжкий камень с плеч свалился. – Я знал, что с вами можно договориться!

И ушел, еще много раз поблагодарив подруг и наговорив им такую кучу комплиментов, что те остались в легком недоумении. Но, видно, для Любуша было очень важно, чтобы подруги держали язык за зубами. Вот его и распирало теперь от чувства благодарности к своим гостьям.