Невидимые тени - Алла Полянская

– И вы ничего не видели и не слышали?

Молодой лейтенант, усталый и раздраженный, страшно недоволен всем вокруг и не скрывает этого. Майя, сбегав домой за паспортом, сидит на кухне у Маргариты Леонидовны и следит, как лейтенант пишет протокол.

– Нет. Мы приехали около восьми часов вечера, сразу поднялись в квартиру…

– А где вы были до этого?

– В Озерном, в гостях. – Майя понимает, как для лейтенанта дико звучит ее признание, учитывая, что в графе «место работы» стоит запись – дворник.

– Вот как? – Лейтенант насмешливо щурится. – И у кого же?

– У Валерии Панфиловой. – Майя смотрит за окно, где сквозь еще густую листву желтеет фонарь. – Я была там почти весь день.

– И это кто-нибудь подтвердит?

– Да. Сама Валерия, ее муж, Александр Панфилов, а также доктор Круглов и его жена и Максим Матвеев, с которым я приехала домой, и еще с десяток человек, которые там были.

– Ладно, проверим. Можете идти.

Майя забирает паспорт и выходит из кухни. Матвеев ждет ее у двери. Ей совершенно не хочется, чтобы он уезжал, но завтра с утра нужно идти на службу. И как объяснить ему, почему она работает дворником? Ему – успешному, богатому, пришедшему из мира, где люди строят дома в поселках у озера. Как объяснить – и не солгать при этом? Да никак. Лгать не хочется. Слишком много было в ее жизни лжи, чтобы врать еще и Матвееву.

– Ты как? – Он берет ее ладонь. – Майя, что он у тебя спрашивал?

– Спрашивал, где я была, когда вернулась, и все такое. Макс, я знаю, что тебе пора домой, и…

– Майя, своему времени я хозяин. Идем домой, на тебе лица нет.

Ему хочется обнять ее, прижать к себе и не отпускать. Но она такая холодная и отстраненная, ее лицо превратилось в неподвижную маску, и челка снова скрывает глаза. Она словно отгородилась невидимым щитом от всех, и от него тоже. Это снова девушка из супермаркета – и хотя на ней нет бейсболки, он не видит ее лица, не чувствует, что она рядом, потому что она выстроила прочную стену, сквозь которую не пробиться.

– Макс, ты… ты езжай домой, правда. Твои ждут, а я…

– Я проведу тебя в квартиру и уеду, если выгонишь.

Они молча поднимаются по ступенькам к двери, обитой дубовым шпоном. В квартире горит светильник, и Матвеев еще раз поразился, насколько просто, элегантно и продуманно все устроила хозяйка. Глядя на ее тонкие руки, он представить не может, что она сама все сделала, но понимает в то же время, что она сказала правду, да и незачем врать в таких вещах, могла бы и вовсе ничего не говорить. Нет, это была гордость художника за свое творение. И это тем удивительнее, потому что такие разнообразные отделочные работы одному человеку выполнить сложно, особенно женщине – а вот поди ж ты.

– Так ты знала убитую? – Матвеев усаживается на кухонный табурет и смотрит на Майю, которая застыла у окна, зябко обняв себя за плечи. – Майя!

– Да, знала. Дворником работает… работала. В соседнем дворе.

– Дворником? – Матвеев попытался вспомнить, как выглядит дворник в его дворе, но не смог. – Откуда ты ее знала?

– Да все просто, Максим. Я ведь и сама по утрам работаю дворником – мой участок в двух кварталах отсюда. – Майя в упор смотрит на него бесстрастным взглядом. – Да, представляешь – я сегодня сидела с тобой и твоими друзьями за одним столом, но при этом – вот ужас-то, я работаю дворником в местном ЖЭКе на полставки. Еще на полставки таскаю тележки возле супермаркета и чищу тамошние урны от мусора. А еще я убираю подъезды в двух домах и торгую на интернет-аукционе разным хламом, который приносят мне местные бомжи, и…

– Майя, остановись. – Матвеев подошел к ней и взял за плечи, пытаясь заглянуть в глаза. – Ты расстроена, ты устала и говоришь глупости. Мне совершенно безразлично, кем ты работаешь… то есть не безразлично, конечно, но не в том смысле… черт, совсем запутался, но ты понимаешь. И если это не торговля человеческими органами и не проституция, то остальное нормально. Я ведь просто поинтересовался, откуда ты знаешь убитую. И мне непонятно, что она делала в подвале твоего дома.

– Нечего ей было там делать. – Майя уже взяла себя в руки и подняла взгляд. – В том-то и дело, что ей там абсолютно нечего делать. В подвале оборудованы так называемые секции для угля. Когда-то в доме было печное отопление, и у каждого жильца в подвале имелась своя секция для угля и дров. Это такая кладовка, запирается на ключ. Сейчас жильцы там держат картошку, консервацию разную, хлам всякий, а я в своей храню, кроме картошки, еще и тележку, и прочий инструмент, необходимый для работы. Потому что если держать его там, где хранят все дворники, то нормальный инструмент запросто подменят на ломаный и тележку тоже могут подменить, потом придется скандалить, чтобы вернуть обратно, а нарываться на конфликт я не хочу. В общем, это совсем не те подробности, которые могут тебя интересовать.