Лунатик исчезает в полночь - Дарья Донцова

Тело Тани нашли через две недели. Озеро оказалось глубоким, и сначала в нем ничего не обнаружили. Но родители Морозовой наняли каких-то особых водолазов, и те заметили подводную пещеру, куда попал труп. Нас с Аллой вызвали на допрос, мы в один голос рассказали о походе за мороженым, разбитом стекле и продавщице. При каждом нашем общении со следователем присутствовала Ирина Федоровна. Перед разговором она пришла к нам с Белкой в «Кошмар» и четко проинструктировала, как мне следует себя вести, что на себя надеть, какую прическу сделать. Еще адвокат строго велела:

— Степанида, ни в коем случае нельзя рассказывать про гирю, которую на тебя навесила продавщица.

— Почему? — удивилась я.

Булкина-старшая нахмурилась.

— Запомни, юриста надо слушаться, как Господа Бога. Прикажу: «Молчи», — ты не раскрываешь рта. Скажу: «Рассказывай про то, что ела на завтрак», — начинай вещать. Спорить и задавать мне вопросы во время допроса категорически запрещается. Теперь насчет гири. Следователь подозревает вас с Аллочкой в убийстве Татьяны.

Я испугалась донельзя.

— Но мы ничего плохого не делали! Ушли за мороженым, а Танюша плавала!

— Вот-вот, — закивала Ирина Федоровна. — Но никаких свидетелей, способных подтвердить ваши слова, кроме продавщицы, нет. Тетка на вас с Аллой посмотрит и скажет следователю: «Девчонки хулиганили в магазине, разбили окно. Одну я задержала, вторая уехала за деньгами». И вас отпустят, потому что станет ясно: когда Морозова тонула, вы ругались с продавщицей. Это называется алиби. В убогом мини-маркете никого, кроме вас, не было, баба за прилавком единственная может подтвердить факт вашего нахождения там. Понимаешь? Единственная! Если она узнает, что ты разболтала про цепь, замок и гирю, то испугается, что ее обвинят в жестоком обращении с подростком, подумает, что твоя бабушка в суд подаст, потребует денежной компенсации. И, чтобы избежать неприятностей, соврет с самым честным видом: «Девочек я никогда не видела». Вот тогда стартует огромная беда, тебя с Аллой затаскают по кабинетам. В конце концов, конечно, отпустят, но вы не сможете из-за стресса хорошо сдать вступительные экзамены. Наша задача — выйти из приключения без ранений. Поэтому ты должна молчать про гирю. Ох, чуть не забыла! Еще крохотный нюансик: не надо сообщать следователю, что Алла возвращалась к озеру за кошельком, а ты ее ждала.

— Почему? — не поняла я. — А если он спросит? Надо же правду говорить.

— Солгать и умолчать о чем-то — это разные вещи, — улыбнулась адвокат. — Ну а теперь подумай: Аллочка убежала, а ты в одиночестве собираешь землянику. И кто подтвердит твое алиби? Знаешь, что подумает следователь? «С Козловой минут сорок никого не было. Она могла сноситься на озеро и утопить Таню».

— Я не трогала Морозову! — заплакала я.

Ирина Федоровна погладила меня по голове.

— Конечно. Но следователь может решить иначе. Если же ты скажешь, что ни на секунду не расставались с Аллой, то она подтвердит твое алиби. Дочка согласна ради тебя промолчать про забытые деньги. А как поступишь ты?

— Как вы велели, — прошептала я.

— Умница, — заулыбалась Булкина. — Запомни: на все вопросы следователя ты отвечаешь лишь после того, как я разрешу.

Я была перепугана насмерть и согласна на все. Про цепь с замком и возвращение Аллы за кошельком следователь не узнал. Продавщица подтвердила наше алиби, никаких особых вопросов ко мне не возникло.

На сороковой день после смерти дочери Анна Ивановна поймала меня на платформе, когда я выходила из электрички. Увидев мать Тани, я смутилась, но делать нечего, пришлось с ней поздороваться.

— И тебе доброго дня, Степанида, — процедила Морозова. — Из Москвы возвращаешься?