Три места под солнцем - Марина Серова

— Полина, я даже не знаю, что сказать. Ты действительно меня спасла. Я не считаю себя робкой девушкой, но сегодня так растерялась! Раздетая, без сотового, без денег и ключей от машины, кругом или хамы, или равнодушные, бр-р-р!

— Да брось! Я даже удовольствие получила от небольшого скандальчика, который им устроила. Ты бы видела физиономию директора, когда я ворвалась к нему в кабинет! Он, бедный, даже колбасой подавился. «Вы кто?» — бормочет. А я ему: «Грабеж, собаки, милиция!»

Мы рассмеялись. После пережитого стресса смех явился вполне закономерной разрядкой. К тому же он всегда сближает людей. Так, надо сближаться активнее. А то добыча вполне может ускользнуть.

— Такой выброс адреналина! Даже домой идти не хочется. Эх, я бы сейчас оттянулась!

— Я бы тоже не отказалась. Может, посидим где-нибудь? Мой все равно сегодня ночевать не придет, у него деловая встреча в городе, предупредил, что переночует на городской квартире.

Пас был взят. Инициатива шла не от меня, что тоже важно. Оставалось просто согласиться. Что я и не преминула сделать. Мы выбрали уютный ресторанчик с приличной публикой и итальянской кухней, заказали ризотто с морепродуктами и бутылку сухого белого вина. Я налегала на ризотто, Марина — на вино. Потом я заказала фрукты и коньяк, что добавило добрую порцию теплоты и доверия в наши отношения, затем еще коньяк, еще…

Хорошо, что Марина не принадлежала к числу людей, тщательно следящих за количеством выпитого: как собой, так и другими. Так как ела в основном я, она захмелела быстро. Сначала обсуждали сегодняшнее приключение. Потом пошли обычные женские разговоры: любовь, личная жизнь, семья. Естественно, рассказывала Марина. Я лишь подавала реплики, направляла разговор в нужное русло, иногда привирала что-нибудь для поддержания видимости диалога.

Как и следовало ожидать, счастье Марины не было безоблачным. Да, материальное благополучие. Да, освобождение от утомительных домашних обязанностей. Да, относительная свобода и возможность не коротать свой век в какой-нибудь бухгалтерии. Да, возможность поддерживать женскую привлекательность с помощью дорогих салонов и качественных тряпок. И все. Скука, старый, занудливый мужчина, невозможность общаться с тем, с кем общаться действительно интересно, нереализованные возможности.

Как я и думала, Марина не принадлежала к числу совсем уж глупеньких охотниц за достатком. И в ее решении стать супругой пожилого и обеспеченного человека сыграла свою роль не только корысть. Мне трудно было в это поверить, но, по ее словам, Синдяков-старший обладал определенной харизмой. Хотя почему бы нет? Человек столько лет имел почти неограниченную власть над людьми и обстоятельствами, знал, что может реализовать практически все свои желания, и реализовывал их. Он олицетворял собой силу, а сила притягивает и подавляет. Это у меня были причины ненавидеть его, а у Марины — не было. В тот момент, когда она согласилась стать его женой.

— Везунчик ты, Марина, — вздохнула я и ввернула в ее монолог пару штампов: — Поймала удачу за хвост. Живешь в свое удовольствие, сама себе хозяйка. Дети вроде бы есть, но дети уже взрослые, и так как это дети мужа, их проблемы тебя не касаются. А я вот до сих пор не замужем. И родить никак с духом не соберусь. Все стабильности, как у тебя, хочется.

Опять сработало набившее оскомину правило: случайному человеку мы доверяем больше, чем самому близкому. Марину понесло:

— Дети? Придурок Тоник ребенок? Вадим, который старше меня на два года? Дети. Да у меня одних абортов… Я же понимаю, что время уходит, рожать надо, пока молодая и сильная, а этот гад не разрешает. Говорит, у него есть наследники, а писка и пеленок в его возрасте он не переживет. А обо мне кто-нибудь подумает? Я же с тоски скоро сдохну в этой берлоге!

— Да брось ты, — неуверенно промямлила я, — с маленькими тоже не сахар. Сейчас ты хочешь — в бассейн, хочешь — к подругам, хочешь — за границу на отдых. А малыш привяжет к дому.

— О каких подругах ты говоришь? — воскликнула она так громко, что на нас обернулись посетители, сидевшие за другими столиками. — Он первым условием поставил мне то, что я должна порвать все свои прежние связи. Разрешает общаться только с нужными ему людьми. А ты бы видела их спутниц! Или шлюхи без мозгов, или тетки, которых интересует лишь хозяйство и шмотки. Мне выть хочется, когда я вынуждена с ними разговаривать! Они уверены, что Лорка — это не поэт, а кличка собаки, путают Коэльо с паэльей и считают, что люмпен — синтетическая ткань.

— Ого! — я с интересом посмотрела на собеседницу — а ты у нас, оказывается, не из дур?